План битвы

Дорог в наших краях не так уж и много, да к тому же мост на ту сторону только здесь. Домой мы, естественно, не заезжаем, а проскакиваем транзитом.

Гости, проезжая по городу, по его промышленным, прямо скажем, не самым красивым и ухоженным районам, молчат и только головами крутят. Ну да, пыльный, грохочущий и загруженный грузовиками Кузнецкий проспект — не самая интересная достопримечательность.

Мы переезжаем реку и мчимся дальше. Оставляем Берёзовский в стороне и держим курс на Мариинск. Здесь природа меняется.

Населённые пункты почти не встречаются, а дорога узкой лентой тянется по лесу, кажущемуся более дремучим и суровым и обретающему тревожные сказочные черты.

Гости сначала восторженно любуются, но вскоре, опьянённые драматичной красотой, снова впадают в дрёму и вздрогнув просыпаются, лишь когда в дно ударяет гравий. Асфальт резко заканчивается, и дорога становится гравийной. Острые камни стучат, гремят под колёсами и звонко бьют по днищу.

— До Успенки нам ехать полчаса примерно, — говорит Платоныч.

 — А там пересядем на «Урал».

Временами лес расступается и тогда, находясь на возвышенности, мы видим хризолитовые луга, редкие скирды сена и какие-то совершенно бескрайние просторы, а ещё блёклое голубое небо с тонкими, как надёрганными, перьями облаков.

Наконец, приезжаем в Успенку. Чуть дальше автобусной остановки стоит «Урал».

— Это наш, — кивает на него дядя Юра.

Мы подъезжаем и встаём рядом. Выходим из машины, выгружаем вещи из багажника. Вокруг ни души. Где-то лениво лает собака.

Лёгкий ветерок приносит запахи коровника. По обочине бродит грязная бело-серая курица, недоверчиво на нас поглядывая. Белёсое солнце уверенно двигается к зениту и жарит совсем не по-августовски.

Из кабины «Урала» появляется сухой белобрысый мужик в клетчатой рубашке и подходит к нам.

— Пётр? — спрашивает Платоныч, разглядывая добродушное лицо водителя.

— Так точно, — бодро отвечает тот. — Давайте пособлю.

Он открывает дверь будки, установленной, вместо кузова и быстро закидывает туда наши пожитки.

— Куда сейчас, к Золовкину? — спрашивает он.

— К нему, — подтверждает Большак.

— А вы, стало быть, и есть Юрий Платонович?

— Да, я. А это Георгий Леонидович, Даниил Григорьевич и Егор Андреевич.

— Добро, — кивает белобрысый водитель. — А я Пётр, можно без отчества. Вот и познакомились. Ну давайте, тогда, залазьте, да поедем.

Мы забираемся в будку. Там печка-буржуйка, широкие лавки вдоль стен и даже стол с двумя автобусными сиденьями.