План битвы

— Так, бросайте вещи и идите париться, пока самый жар. А я пока ужин соберу.

Я с гостями иду в баню, а Платоныч остаётся с братом. Пётр выносит из машины припасы и начинает подготовку к трапезе. Большак через некоторое время к нам присоединяется и охаживает всех вениками, проявляя отменное мастерство и выносливость.

Я замечаю, что его татухи вызывают интерес у москвичей, но вопросы они не задают, из деликатности, видимо.

Распаренные и счастливые, мы выходим из бани и попадаем прямо к столу, накрытому перед домом.

На ужин подаётся лосинный гуляш и жареные в сметане караси. Напитком вечера объявляется медовуха, изготовленная Вячеславом.

Если бы не жуткая мошка, всё было бы просто идеально, но она просто заедает, несмотря на дым двух керосинок и бесконечное курение Пети. Поэтому, высидев минут пятнадцать, мы переносим всё в дом.

— А я даже и не замечаю, — пожимает плечами Вячеслав. — Ну, давайте в дом перейдём.

Гости пребывают в эйфории, да и я, честно говоря, тоже. Давненько я вот так не проводил время.

Но часов в десять мы сворачиваемся и идём спать на сеновал. Пётр выдаёт нам спальники и шахтёрские фонари, а сам остаётся в кунге.

— Мишку не найдём, — говорит прощаясь Вячеслав. — Давно не попадались следы. Вначале лета приходил ко мне один по ночам, но сейчас нет его и в округе ничего похожего. А вот кабанчики есть. Кабанчика точно найдём, только пораньше выйти надо. Так что давайте спать а спозаранку двинем.

Аромат свежего сена сводит с ума, и сны приходят совершенно фантастические. Правда громкий храп моих спутников и бесконечная возня мышей немного отвлекают, но просыпаюсь я совершенно другим человеком, как заново родился.

Бабушка моя так говорила.

Поднимаемся мы в половине пятого. Пётр уже не спит и проверяет амуницию. Мы одеваемся, берём ружья, патроны и выдвигаемся на охоту. Молчаливая дворняга Матрос бежит впереди, обнюхивая тропу. За ним идёт Вячеслав, генерал, Платоныч, Жора и я, замыкающий. Пётр остаётся при машине.

Я, честно говоря, не охотник. Нет, оружие я люблю, стрелять люблю, но охотиться — это не моё.

Возможно, поэтому нам и не везёт сегодня, несмотря на уверения Вячеслава, что кабанов здесь, хоть пруд пруди.

Мы бродим по бурелому, кабаньим тропам, распадкам и берегам ручьёв и ничего. Это точно из-за меня. Но зато фоточек я кучу наделал, уже три плёнки отщёлкал.

Далеко за полдень выходим на небольшую опушку и Жора присаживается на поваленное дерево.

— Ребят, вы идите, а я здесь побуду немного, отдохну, — говорит он.