План битвы

— Ты почему не пришёл? — спрашивает он входя в комнату и озираясь.

— Да, тут заварушка неожиданно приключилась. Пошли на кухню, хоть чайку попьём, всё лучше, чем в кустах сидеть. Да один я, один, никого больше нет, пройди по хате, посмотри.

— Да не-не, я ничё, — пожимает плечами Баранов. — Так что, пацан правду сказал? Про ментов. Ты ментам вломил что ли?

— Ну, так вышло… Я — Суходоеву, а Зарипову — народ заступился.

— Охренеть. Ну, если ты и из этого дерьма выберешься, я тебя буду считать вообще непотопляемым и непробиваемым.

— Выберемся, никуда не денемся. Чай или кофе?

— Давай кофе, раз такое дело.

Мы идём на кухню. Я наливаю кипяток и ставлю на стол низкую коричневую жестянку с пышногрудой индианкой, сахарницу и вазочку с мятными пряниками без глазури и овсяным печеньем.

— Ну, что, товарищ майор, скажешь хорошего? — интересуюсь я, откусывая пряник.

— Так это, меня поставили начальником группы…

— Специальную группу создали. Прям экстренно так, сегодня. Группа интересная такая, будем напрямую Печёнкину подчиняться.

— Во как! Любопытно. И каковы цели и задачи? Только не говори, что под меня копать.

— Не, — смеётся Баранов, — до такого не дошли ещё. Будем хищениями на ЛВЗ заниматься. Причём, есть первоочередные цели, в смысле, конкретные лица, с которых надо начинать. Задача нарыть по-крупному на тех, кто под комитетчиками. Прям открытым текстом так и сказал.

— Интересно. А он что злой был, нервный, спокойный? Какой?

— Да он вроде бухой был и… злой, как собака.

— Любопытно просто, что людей на безответственные шаги толкает. Ну, и что, миссия твоя секретная?

— Да, сказал, чтоб ни одной живой душе. Я поэтому и шифруюсь, чтобы не засветиться с тобой ненароком.

— Правильно, Вилен Терентьевич. Очень правильно ты всё делаешь.

— Погоди, дойдём до «этого», ты меня знаешь. Скажи, что он тебе пообещал?

— Напрямую ничего, намекал на повышение по должности и очередное звание.

— А хочешь ты чего? Только давай реально, министром я тебя сделать не смогу. Пока, по крайней мере.

— Ну, как обычно… — мнётся он. — Только здесь… опасности больше. Риск большой. И, опять же, смотря что надо…

— Надо на Печкина вашего компромат.

— Печёнкина, в смысле?

— На него, да, а то больно он много думает о себе родимом. Погоди минутку, я сейчас.