План битвы

Так зачем тогда эти глупые шуточки? Разве тебя касается то, что я делаю в…

Она не договаривает и на секунду замолкает.

— Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь. Мне отец сказал, что ты… ну, что, в общем, в тебя… стреляли… ужас какой-то…

Она мотает головой и её густые тяжёлые волосы рассыпаются и снова собираются, как волны.

— Но я вижу… что у тебя всё хорошо. Что же, очень рада… Ладно, я пошла. Пока.

Я не произношу ни слова. Просто стою и смотрю на неё. Рассматриваю её лицо, глаза, губы, складочку на лбу. Не дождавшись, что я что-нибудь отвечу, она хмурится, поворачивается и выходит из квартиры, аккуратно притворяя за собой дверь.

А я снова раздеваюсь и ложусь в постель, закрываю глаза и под голос Челентано с кухни прокручиваю в голове события сегодняшнего дня. Очень надеюсь, что Корней не придёт ко мне в ночном кошмаре… Корней… Удивительно, но он, можно сказать, практически не занимает мои мысли…

Блин, какого хрена, Егор! Ты же сам ей всё сказал, причём, заметь, правильно сказал. Тебе просто позлиться охота или что? Ни себе, ни людям? Пусть живёт девчонка своей жизнью, оставь её в покое.

Утром звонит Куренков.

— Как дела? — настороженно спрашивает он.

— Отлично, — отвечаю я сонным голосом.

Сегодня планировал спать, пока не тресну и вообще, весь день провести в горизонтальном положении. Почти весь.

— Ты спишь что ли? — удивляется он.

— Ну, ты даёшь. Уже скоро десять…

— Да, как-то вымотался… — говорю, зевая.

— Ясно… Я хотел предложить по мороженому пройтись.

— Ну… можно в принципе. Когда? Мне вообще-то до двенадцати надо на физио успеть, но там рядом, пять минут идти.

— Сможешь через полчаса?

— Что? — спрашивает он.

— Давайте лучше через час, Роман Александрович. Мне ещё умыться надо, в душ забежать, с собакой погулять…

— Мне надо принять в-а-а-нну, выпить чашечку к-о-о-фэ, — подкалывает он меня, изображая Гешу из «Бриллиантовой руки». — Ладно, давай через час, не опаздывай только, а то у меня потом совещание будет у шефа.

Через час я сижу на третьем этаже во «Льдинке» и наворачиваю мороженое с сиропом. И от этого, надо сказать, на душе прям хорошо делается. Но, тем не менее, чувствую я себя разбитым и вымотанным, двигаюсь будто на автопилоте до сих пор.

— Ну рассказывай, — говорит Куренков, подсаживаясь ко мне за столик.

— Мне вчера медаль вручили. Лично Печкин прицепил и столько слов чудесных сказал, что я чуть не разрыдался.