План битвы

Он долго достаёт из кармана штанов ключ и начинает открывать висячий замок.

— Здравствуйте, товарищ, — обращается к нему Скачков.

Тот, не обращая на него внимания, снимает замок и распахивает ворота, по одной разводя створки в стороны. Действует он неспешно и основательно, напрочь игнорируя наше присутствие.

Зилок заезжает и угрюмый привратник начинает закрывать ворота.

— К директору веди! — говорит тренер, но уже совсем иначе, не нейтрально-любезно, а требовательно и властно, будто принимает смотр на плацу.

— Не велено, — отвечает смурной сторож, не глядя на него, и продолжает свои манипуляции со створками.

— Я тебе, бл*дь такая, сейчас устрою «не велено»!

Тимурыч проговаривает матерок так смачно и чётко, что мужик всё-таки переводит на него взгляд и, опешив, останавливается. Скачков, как непревзойдённый тактик, тут же пользуется этой заминкой и вступает на территорию.

Выглядит он представительно — крепкий, подтянутый, в военной форме с наградными планками во всю грудь и взятым для важности портфелем.

— Брагин, за мной, — командует майор и чётко и уверенно двигает к зданию.

— Эй, нельзя… — слабо протестует мужик, но Тимурыч уже дёргает на себя дверь.

Я спешу за ним. Я, конечно, на его фоне в джинсах, кроссовках и футболке выгляжу довольно сомнительно. Мы входим в здание и сразу окунаемся в густую атмосферу казённого учреждения. Нас накрывает запахом далеко не домашней кухни, дезинфекции и застоявшегося воздуха.

Проходим по мрачному коридору до лестницы и поднимаемся. На втором этаже сразу замечаем табличку на дверях: «Грабовская Тамара Григорьевна, директор». Скачков открывает дверь и мы проходим в маленькую приёмную безо всякого секретаря. Здесь стоит пара стульев и всё, полный аскетизм.

Чтобы попасть к директору, нужно пройти в следующую дверь. Майор на секунду замирает перед этой дверью, а потом с силой стучит костяшками пальцев и тут же её распахивает и проходит.

— Разрешите? — говорит он громко и, не останавливаясь, идёт к столу директрисы.

Я, разумеется, следую за ним.

Тамара Грабовская оказывается женщиной лет пятидесяти. На лице её нет ни следа макияжа. Каштановые волосы, крашеные хной, собраны на затылке в виде плоской шишки. У нашей учительницы в первом классе была такая причёска.

Лицо у неё не страшное, но очень строгое, черты грубые, словно топором рубленные.