Онлайн-библиотека книг
Верный вассал Усивара Торадзаэмон, который не знал, кто именно из людей Нобунаги умертвил его сюзерена, и очень из-за этого мучился, в конце концов решил, что убьет первого попавшегося самурая Нобунаги, попросит у трупа прощения, если ошибся, и объяснит людям, кому и за что была адресована месть. Никто Усивару не осудил, все отнеслись с пониманием. А тут даже не первый встречный.
Решено.
Маса подождал, пока рыжий выйдет из магазина, и пристроился сзади.
Избранник шел быстро, нес ведерко со льдом, из ведерка торчали серебряные горлышки.
Катакиути спешки не любит. Место и момент должны быть идеальными, поэтому Маса не торопился.
На центральной площади перед опрятным домиком был установлен стол, накрытый алым бархатом. На столе пустые бокалы. Вокруг толпились полтора десятка синих. Они замахали рыжему рукой, стали хлопать по плечам, по спине. Ведерко забрали.
Поодаль стояли еще люди. Маса присоединился к ним.
– Не запачкай меня спецовкой, брат, – сказал ему сосед.
Японец помотал головой. Запомнил: Финч.
Все снова загалдели, заоборачивались. К собравшимся быстро шел, широко улыбаясь, красивый высокий человек с алмазными звездами на воротнике и на кепи. Под мышкой он держал какой-то сверток.
Те синие, что толкались возле стола, выстроились шеренгой. Рыжий Финч один остался впереди, преклонил колено.
– За службу, за великие заслуги перед Орденом, произвожу тебя в офицеры, брат, – торжественно объявил алмазный человек.
"То, что статус Финча повысился, вроде бы делало его кандидатуру еще более привлекательной, но Маса рыжего уже дисквалифицировал.
Зачем убивать вражеского самурая или даже хатамото, если видишь перед собой самого даймё? Кто таков этот алмазный, Маса не знал, но по всей повадке было видно – главнее тут никого нет. Его и называли «принцем».
«Вот ты мне за всё и ответишь, – подумал японец.
Оказаться с даймё наедине вряд ли будет возможно. Такие люди всегда кем-то окружены. Значит, придется погибнуть прямо на месте катакиути. Жаль. В идеале хорошо бы потом уединиться в красивом месте, написать прощальное стихотворение, насладиться чувством исполненного долга. Но делать нечего.
