Тогда со спокойной совестью заказывали на дом пиццу или роллы. Если бы не Вовка со своим спортом и правильным питанием, мы быстро спустили бы все оставленные родителями деньги на фастфуд, но брат часто занудничал на эту тему, поэтому все же приходилось готовить дома. А делали мы это оба неважно. И если я иногда пыталась разнообразить наше меню, то Вовка обычно просто отваривал гречку и тушил курицу. А сегодня он даже накрошил что-то наподобие овощного салата.
Правда, страшно все пересолил. И все-таки для меня это лучше, чем готовить самой. А еще я скучала по маминой еде. В России она уже четыре месяца, и ни разу за это время у нас не было нормального семейного ужина, на котором мы собрались бы втроем.
Вова, как обычно, открыл везде форточки, и сквозняк с шорохом перебирал занавески. С улицы доносился птичий гомон, кухонный стол осветило солнце, а ветер за окном трепал позеленевшие деревья и белые облака.
Казалось бы, живи и радуйся – в городе весна. И у нас все хорошо: мы живы и здоровы, одеты и обуты, с крышей над головой. И наши родители счастливы: имеют интересную профессию, ни в чем не ограничивают детей, у которых впереди целая жизнь… И все-таки эта красивая картинка: весеннее небо, подсвеченный солнцем город и мы за обеденным столом, – казалась какой-то неполноценной, словно для полного и безграничного счастья не хватало нескольких пазлов.
Задумавшись, я не сразу заметила, что Вова не ест, а пялится на меня.
– Настолько невкусно? – недовольно спросил он.
Я поднесла ложку ко рту.
– Сносно, – ответила я, попробовав. – Мама утром видела твою разбитую физиономию?
– Видела.
– И не спросила, кто тебя так?
– Сказал, что на тренировке.
– И она поверила? – подняла я брови.
– Поверила, – кивнул брат.
– Ну еще бы, – усмехнулась я, – куда уж ей вдаваться в подробности.
– О чем ты?
– Ты не знаешь, где она все время пропадает? – не выдержала я.
– Давно дома не была, дел накопилось, – равнодушно пожал плечами Вова. Казалось, что его вообще ничего не смущало.
– А мы не ее дела? Почему даже в воскресенье нельзя с нами пообедать?
– Ну начина-а-ается, – протянул Вова. – Ведешь себя как обиженный ребенок.
Я насупилась и промолчала. А ведь я и есть ребенок.
