Почему я не могу ответить ему взаимностью и открыть душу? Я ведь ему даже ни разу не говорила, что после учебного года собираюсь в Африку… Как-то не заходила речь. Все разговоры крутились вокруг Давида.
Перов, выдержав мой взгляд, поднялся со скамейки и на прощание снова поцеловал меня.
– Там, кажется, мой брат, – негромко проговорила я, отстраняясь.
Давид посмотрел в сторону подъезда, но, разумеется, никого не разглядел. Голоса стали тише, но я знала, что Вова с друзьями еще не ушли.
Давид снова повернулся ко мне, как-то странно усмехнулся и кивнул.
– Что ж, до понедельника.
– До понедельника!
Мне стало неудобно за свою отстраненность, поэтому я, привстав на цыпочки, чмокнула Давида в щеку и попятилась в черноту. После яркого света фонаря глаза некоторое время привыкали к темноте, а когда я подошла к подъезду, разглядела всех троих. На Соне было новое летнее платье и красивый вязаный кардиган. Вова снова в белой рубашке, которую, видимо, решил сносить еще до выпускного. Матвей стоял чуть поодаль от сладкой парочки и не сводил с меня взгляда.
Все трое молчали. Аверина загадочно улыбалась, а вот брат и Мальцев выглядели слишком серьезными.
– Вы куда? – как ни в чем не бывало поинтересовалась я.
Конечно, я смутилась, ведь они наверняка стали свидетелями нашего с Давидом жаркого прощания. Вова каждый день промывал мне мозг, чтобы я держалась от Перова подальше.
– Гулять! – счастливым голосом проговорила Соня.
– На ночь глядя?
Вовка и Матвей молчали, а Аверина продолжила:
– Может, на развод мостов попадем.
Хочешь с нами?
– А эти двое дали обет молчания? – кивнула я почему-то в сторону Мальцева.
Соня рассмеялась, а Матвей все-таки подал голос:
– Угу. А Вовка еще и целибат прихватил бонусом.
– Да пошел ты… – отозвался брат.
Теперь, когда Матвей привычно подкалывал брата, а Вова злился – настала гармония.
– Я с вами! – сказала я.
На вечернем проспекте нас встретила привычная суета и толпы прохожих. Вова и Соня, взявшись за руки, вышли чуть вперед, а мы с Матвеем плелись позади.
Я, привыкшая к болтовне Мальцева, уже приготовилась слушать его, но Матвей сегодня был слишком серьезным.
– Ты сегодня какой-то молчаливый, – сказала я, поглядывая на него сбоку.
Мальцев повернулся ко мне и как-то печально улыбнулся:
– Обычно ты стараешься меня заткнуть. Как тебе угодить?
Я хотела ответить, что угождать мне не стоит, но Матвей в этот момент достал телефон. Его лицо тускло осветила подсветка экрана.
