Платье цвета полуночи

"

"— Боюсь, на ярмарке без мелких травм не обойтись, — отозвалась Тиффани, остро осознавая, что она единственная из присутствующих женщин не присела в реверансе. — Несколько переломов быстро срастутся, а кто-то просто запыхался. О пострадавших уже позаботились, спасибо за беспокойство.

— Вижу, вижу! Отличная работа, юная барышня, браво!

На мгновение Тиффани так стиснула зубы, что едва их не разжевала. Услышать «юная барышня» от… него? Такое лишь самую малость до оскорбления недотягивает. Но никто, похоже, ничего не заметил.

В конце концов, благородные именно так и изъясняются, когда хотят выказать дружелюбие. Он пытается разговаривать с нами, как его отец, подумала Тиффани, но его отец делал это инстинктивно, сам того не сознавая, — и у него отлично получалось. Нельзя говорить с людьми, точно на общественном собрании.

— Покорно благодарю, сэр, — отозвалась она.

Ну что ж, пока всё шло не так уж и плохо… но тут дверца кареты снова распахнулась, и беленькая изящная ножка ступила на кремневый склон. Это она: не то Настурция, не то Форзиция, не то Летиция, какое-то там имечко прямо с клумбы.

На самом деле Тиффани отлично знала, что девушку зовут Летиция, но неужто она не может позволить себе крошечку вредности внутри собственной головы? Летиция! Тоже мне, имечко! Не то разновидность салата, не то кошка чихнула! И вообще, кто она такая, эта Летиция, чтобы не пускать Роланда на расчисточную ярмарку? Его место — там! Его старик-отец был бы там, если бы ему хватило сил! И вы только гляньте! Крохотные беленькие туфельки! Надолго ли таких туфелек хватит, если делом заниматься? Тут Тиффани оборвала себя: повредничала — и хватит.

Летиция оглядела Тиффани и толпу едва ли не в страхе и вымолвила:

— Поедем, пожалуйста, хорошо? Мама уже нервничает…

И вот карета уехала, и шарманщик тоже, к счастью, ушёл, ушло и солнце, а кое-кто остался в тёплой сумеречной тени. И Тиффани полетела домой одна-одинёшенька, на такой высоте, что заглянуть ей в лицо могли только летучие мыши да совы.

Глава 2

ЛЮТАЯ МУЗЫКА

Тиффани поспала где-то с час — и тут начался кошмар.

Из того вечера ей лучше всего запомнилось, как голова господина Пенни глухо стукалась о стену и перила, когда она вытащила его из постели и поволокла за грязную ночную рубашку вниз по лестнице. Он был тяжёлый, громоздкий и полусонный, ну то есть на одну половину сонный, а на вторую — мертвецки пьяный.

Важно было не давать ему времени на размышление, ни единой минуты, пока Тиффани тянула его за собою как мешок.