Платье цвета полуночи

 — Я? Творить добро — в мои-то годы? Должно быть, я умом тронулась! И ведь мне даже не заплатят! Не знаю, право не знаю! Того гляди начну исполнять людям по три желания, и вот тогда, Дерек, пожалуйста, стукни меня изо всех сил по голове. — Она вручила сыну дубинку. — Остаёшься за главного. Попробуй переложить на другую полку резиновые шоколадки и презабавные бутафорские яичницы, ладно? Скажешь, это новомодные закладки такие или ещё что-нибудь.

С этими словами госпожа Пруст выбежала в ночь. В проулках и закоулках города ночами было опасно: там подстерегали грабители, воры и прочие неприятности.

Но с приближением госпожи Пруст все они растворялись во мраке. Госпожа Пруст — это дурные новости, и лучше её не беспокоить, если хочешь, чтобы все косточки в твоих пальцах торчали в нужную сторону.

Тело, что некогда принадлежало Макинтошу, бежало сквозь ночь. Его терзала боль. Но призраку не было до того дела; он-то боли не ощущал. Мускулы мучительно ныли, но призрак муки не чувствовал. Пальцы, вырвавшие из стены стальные прутья, кровоточили.

Но призрак не кровоточил. Никогда.

Он уже и не помнил, когда у него было собственное тело. Тела надо кормить и поить. С этой никчёмной плотью столько хлопот! Рано или поздно тела выходят из строя. Чаще всего это не имело значения: всегда найдётся кто-нибудь другой — жалкий умишко, гноящийся ненавистью, завистью и обидой; такой охотно впустит в себя призрака. Но надо действовать быстро и не терять бдительности. А главное — соблюдать осторожность. Здесь, на пустынных дорогах, новое подходящее вместилище отыскать будет трудно.

Призрак с сожалением позволил телу остановиться и напиться из мутного прудика. Там, как оказалось, кишмя кишели лягушки, ну да телу ведь и есть нужно, так?

Глава 13

ПЛЯСКА СМЕРТИ

Настоящая постель в чёрно-белой комнате замка оказалась гораздо комфортнее подземелья, вот только уютной козьей отрыжки немного не хватало.

Тиффани снова приснился огонь. А ещё — за ней следили. Она это чувствовала, и на сей раз следили не козы.

За ней следили изнутри её же собственной головы. Но следили по-доброму; кто-то о ней заботился. Во сне танцевал костёр, тёмная фигура отдёрнула пламя как штору — у ног тёмной фигуры, точно ручная, сидела зайчиха. Зайчиха поймала взгляд Тиффани и скакнула в огонь. И Тиффани всё поняла.

В дверь постучали. Тиффани разом проснулась.

— Кто там?

— А как звучит забывчивость? — поинтересовался голос по ту сторону тяжёлой двери.

Ей даже думать особенно не пришлось.