Платье цвета полуночи

И, к вящему ужасу Тиффани, не раздеваясь, опрокинулась на спину прямо на герцогинину кровать — так, что наружу торчали только ноги в грязных башмаках, с которых капала вода. — Эта герцогиня, она тебя, часом, не обижает? — осведомилась госпожа Пруст.

— Боюсь, не без того, — отвечала Тиффани. — Она, похоже, не уважает никого ниже короля, и даже за короля не вполне поручусь. Она и дочку тиранит, — добавила девушка и запоздало сообщила: — Её дочь, кстати, одна из ваших покупательниц.

 — И Тиффани рассказала госпоже Пруст всё про Летицию и герцогиню, потому что такой, как госпожа Пруст, рассказываешь всё; а госпожа Пруст усмехалась всё шире, и Тиффани не нужно было прибегать к ведьмовству, чтобы заподозрить: герцогиня здорово влипла.

— Так я и думала. У меня хорошая память на лица. Ты когда-нибудь слышала про мюзик-холлы, деточка? О нет. Конечно, нет, — здесь, в деревне, откуда бы? Там выступают комики, певицы, говорящие собачки — и, конечно, танцовщицы.

Представляешь себе в общих чертах, да? Неплохая работёнка для девушки, которая умеет трясти красивой ножкой, тем более что после шоу у служебного входа поджидают шикарные кавалеры, чтобы пригласить девушек на романтический ужин и всё такое. — Ведьма стянула с себя остроконечную шляпу и бросила её на пол у кровати. — Терпеть не могу мётлы, — посетовала она. — Они мне натирают мозоли там, где мозолям вообще не место.

Тиффани была в замешательстве.

Она не вправе требовать, чтобы госпожа Пруст встала с кровати; это ведь не её, Тиффани, кровать. И замок не её. Девушка улыбнулась. И вообще, это не её проблема. Как приятно столкнуться с проблемой, которую решать не ей!

— Госпожа Пруст, — промолвила она, — могу ли я всё-таки пригласить вас вниз? Среди гостей есть ещё несколько ведьм, с которыми вам стоит познакомиться. «Желательно без меня, но такое вряд ли возможно», — добавила она про себя.

— Это знахарки, типа? — Госпожа Пруст фыркнула.

 — Нет, в деревенской магии как таковой ничего дурного нет, — продолжала она. — Знавала я одну такую ведьму, она как-то раз провела рукой над бирючинной изгородью, и три месяца спустя изгородь разрослась в форме двух павлинов и до неприличия симпатичного пёсика с бирючинной косточкой в зубах, — и всё это безо всяких садовых ножниц, между прочим.

— А зачем ей это понадобилось? — поразилась Тиффани.