Платье цвета полуночи

В свой традиционный девиз они уже внесли некоторые изменения:

— Долой Королька! Долой Кральку! Долой господавов! Барон, один штуке — на взаимопррриемлемых условиях, ыть!

— Вы ступайте вперёд, — отозвалась Тиффани. — Я тут кой-кого подожду.

Амбер на миг замешкалась.

— Только не ждите слишком долго, госпожа, не ждите слишком долго!"

"Тиффани медленно шла в новом чудесном платье, гадая про себя, а осмелится ли носить его каждый день, и тут… чьи-то ладони легли ей на глаза.

— Букетик для прекрасной дамы? Как знать, глядишь, он поможет тебе найти суженого.

Тиффани стремительно развернулась.

— Престон!

Неспешно удаляясь прочь от шумной толпы, они разговаривали обо всём на свете. На Тиффани обрушилась целая лавина новостей: и про смышлёного парнишку, нового школьного учителя, которого Престон обучил себе на смену, и про экзамены, и про докторов, и про Бесплатную больницу госпожи Сибиллы, в которую — и это самое главное! — только что приняли нового практиканта, то есть, собственно, Престона, видимо решив, что если он способен кому угодно зубы заговорить, то у него наверняка есть способности не только к стоматологии, но и к хирургии.

— Боюсь, выходных у меня будет немного, — вздохнул он. — Практикантов на выходные не отпускают; а спать мне придётся прямо там, под автоклавом, и следить, чтобы пилы и скальпели были в порядке; а все кости я и так наизусть знаю!

— Ну, на метле до города не так уж и далеко, — отозвалась Тиффани.

Выражение лица Престона изменилось. Он пошарил в кармане, достал что-то, завёрнутое в папиросную бумагу, и, ни слова не говоря, вручил девушке.

Тиффани развернула подарок, зная — однозначно и безоговорочно, — что это окажется золотой заяц. Других вариантов просто быть не могло. Она попыталась найти подходящие слова, ну да у Престона слов всегда было в избытке.

— Госпожа Тиффани, ведьма… — произнёс он.

Тиффани вгляделась в его лицо. Шум от перетягивания каната стих. Птицы смолкли. В траве кузнечики перестали тереть надкрылья и поглядели вверх. Земля чуть качнулась: даже меловой гигант напряг слух (ну, наверное), мир затопило безмолвие — и, наконец, остался только Престон, который был всегда.

— Вслушайся — и услышишь, — сказала Тиффани.