Платье цвета полуночи

Нельзя обрывать этот волосок — надо дать бедолаге шанс ради букетика крапивы; ведь где-то внутри этой жалкой туши ещё сохранилась малая толика добра. Крохотная искорка, но она есть. И спорить тут не о чем.

В глубине души ненавидя себя за слюнтяйство, Тиффани кивнула Большому Человеку клана Фиглей.

— Ладно, только его не порань.

Лезвие сверкнуло в воздухе и резануло с хирургической точностью, хотя настоящий хирург сперва вымыл бы руки.

Верёвка распалась надвое под острым клинком и змеёй скользнула на пол.

Пенни задышал так жадно, что пламя свечи у двери на миг словно расплющилось.

Тиффани встала с коленей и отряхнулась.

— Вы зачем вернулись? — осведомилась она. — Что вы искали? И что надеялись найти?

Господин Пенни лежал на полу, хватая ртом воздух. Он даже не заворчал в ответ. Трудно было ненавидеть его сейчас — жалкого, беспомощного.

Ведьме то и дело приходится делать выбор — зачастую такой, который обыкновенные люди делать не хотят, о котором они предпочли бы вообще не знать.

Тиффани обтёрла лицо господина Пенни обрывком тряпицы, смочив её под струей воды из насоса снаружи, и завернула мёртвого младенца в полотнище более широкое и чистое, припасенное именно с этой целью. Не лучший из саванов, но вполне приличный. Словно в полусне Тиффани напомнила себе, что надо бы пополнить запасы подручного перевязочного материала, и с запозданием осознала, сколь многим обязана нежданным помощникам.

— Спасибо тебе, Явор, — поблагодарила она. — Думаю, сама бы я не справилась.

— Небось справилась бы, — возразил Явор Заядло, хотя оба знали, что нет. — Просто так уж вышло, что я шлындрал мимо, агась, и вовсе за тобой не хвостился. Это, как их там, совпадание такое.

— В последнее время совпадения отчего-то участились, — не удержалась Тиффани.

— Ах-ха, — ухмыльнулся Явор. — Вот те ещё одно совпадание.

Смутить Фигля невозможно. Смущение у них просто в голове не укладывается.

Явор не сводил с неё глаз.

— А таперича чё?

Хороший вопрос, ничего не скажешь.

Ведьма должна уметь убедить всех, будто она знает, что делать, даже если это не так. Пенни выживет, а бедное дитя к жизни уже не вернёшь.

— Я обо всём позабочусь, — заверила она. — Это наша работа.

«Вот только нет никаких “мы”, есть только я, — думала Тиффани, летя сквозь утренние туманы к цветнику. — Ах, если бы, если бы рядом был хоть кто-нибудь…»"

"В ореховой рощице на полянке с ранней весны до поздней осени цвели цветы.