Отвести лошадь после в конюшню, расседлать, почистить, замыть от грязи ноги коня и поставить обратно в денник.
Вот так всегда Алексей и делал, когда приезжали эти ребята, и Петрович говорил ему поседлать кого-либо из лошадей под Назара.
Назар дождался, когда ему подведут лошадь. Он видел, как деваха, пыхтя, затянула подпруги на животе лошади и, обойдя вокруг коня, придержала стремя с другой стороны, чтобы он, влезая на того, не перетянул седло на себя.
Назар похлопал конягу по шее, вдохнул запах конского пота и навоза, который так ему нравился ещё с детства и, поставив ногу в стремя, лихо запрыгнул в седло.
Девчонка, придерживающая коня за стремя, увидев, что он уже в седле, отпустила его и подняла голову, видно, чтобы убедиться, что он держит повод, чтобы отпустить свою руку, которой она тоже держала этот повод.
– Отпускай, – Назар потянул повод, переводя взгляд на смотрящие из-под кепки на него глаза и застыл, забыв, что он хотел сказать…
Из-под этой кепки на него смотрели удивительно серьёзные глаза небесно-голубого цвета как утреннее небо…
Внутри что-то болезненно сжалось, и сердце ухнуло…
Но это было лишь секунду.
Козырёк кепки опять закрыл глаза, убедившись, что всадник держит повод. И она стала удаляться, только хвостик волос сзади, торчащий из кепки, раскачивался в такт её движению.
Назар протёр рукой лицо, как бы пытаясь прогнать это странное наваждение, хотя даже нет, это не наваждение. Он и сам не знал, что это.
«Нужно прекращать столько пить», – промелькнуло в его сознании. Он с радостью зацепился за эту мысль, которая рационально объяснила всё это странное, но теперь такое объяснимое, что он почувствовал в ту секунду, видя эти глаза.
Назар сжал бока коня и на резвой рыси сразу поскакал на нём в сторону скакового круга, зная, что по асфальту нельзя рысить, но сейчас ему нужно было поскорее уехать от того, что он всё же так и не мог объяснить себе.
Конь почувствовал настроение всадника, и только сдерживающий его повод не дал ему набрать скорость прямо с ходу, а вот когда они вышли на песчаный круг, Аметист ощутил свободу и такой энергичный толчок ног всадника по своим бокам, что с места рванул в карьер.
И Назар забыл всё, как только лавина воздуха ворвалась в его лёгкие, как только пространство слилось в единый поток, и в ушах зазвучал гул от стука копыт, слившийся со стуком его сердца.
