Ганс грустно усмехнулся – позывной стал его вторым именем, затмевая имя, данное ему при рождении, словно стремясь вычеркнуть из истории настоящее имя того, кто ценой своего здоровья и жизни отстаивал сейчас интересы… чего? Что могло так стоить, за что нужно расплачиваться своей жизнью, в полном понимании того, что, отдав эту цену, ты ничего не получишь взамен, так как тебя уже в этой жизни не будет?
Ганс, как и абсолютное большинство своих соратников, не владел информацией о военно-политических целях, преследуемых Россией на Украине, и смотрел на этот вопрос исключительно с позиции собственной личности, обладающей, к сожалению, всего лишь одной жизнью, которая больше никогда не повторится.
Государство, в лице его командиров, расходовало эти жизни налево и направо, часто, получая какую-то отдачу, какой-то результат, но гораздо более чаще тратя их совершенно бессмысленно, на том основании, что теперь делать это было… можно.
Через ветки он увидел первый луч солнца, пробившийся из-за горизонта и возвестивший о том, что день уже начался.
Что принесёт ему этот новый день? Что он даст ничтожеству, жизнь которого для командиров – это всего лишь строчка в штатно-должностной книге, выполненная простым карандашом, которая скоро будет стёрта резиновым ластиком для того, чтобы вписать туда другую фамилию, а затем следующую, и так много раз?"
"Остро ощущая своё ничтожество в происходящих событиях, Ганс вдруг представил себя простой биологической клеткой.
Клеткой, множественная общность которых образовывала огромный организм человека. Человека, живущего какой-то жизнью, у которого, наверное, была цель в жизни и даже смысл, неведомые маленькой клеточке. Клетка была настолько ничтожна для всего организма, что даже не имела имени, фамилии и личного номера, и выполняла какую-то совершенно малозначимую функцию. Что была жизнь этой клетки на фоне всего организма, сотканного из миллионов таких ничтожно малых частиц? Умер, и ты, наверное, как слетевшая с головы перхоть, как отжившие клетки кожи, покидающие организм – кто их пожалеет?
Это сравнение позабавило Ганса, и он даже перестал дрожать, расплываясь в своих фантазиях.
Он очень ясно представил себе этот огромный организм – который жил, развивался, творил, потому что у него была душа, связывающая и организующая работу всех клеток, что и называлось жизнью.
