- Это что, шутка? – Урал даже попытался улыбнуться, полагая, что его разыгрывают, но никто не улыбнулся в ответ.
- Приказ командира бригады – до шести часов утра вывести все подразделения батальона на рубеж Кузнечное – Ябловка – роща «Правая».
- Зачем?
- Урал, не задавай глупых вопросов. Это приказ, его нужно выполнять.
- Это же предательство какое-то, - командир роты высказал общее мнение. – Как же так? Мы за эти позиции столько людей потеряли! Пижон погиб, Париж пропал без вести, Куска вон, на куски разорвало, Балет сгорел в «мотолыге», Марс, Сват, Сильвер там лежат, вынести не можем… как мы это место оставим?
- Наверху, видать, виднее, - ответил Корсар.
– Давай, ставь своим взводам задачу на выход. Как стемнеет, пусть всё бросают и выходят. Что не могут унести, боеприпасы, оружие, пусть уничтожают на месте. Ветер разрешил.
- Точно – предательство, - сказал Урал.
***
Пополнение, прибывшее вчера на дачи, к утру уже практически кончилось. Из семи человек остались двое. Ганс к этому времени уже был легко ранен пять раз, обклеен пластырями, перевязан бандажами, но продолжал управлять боем, отринув саму возможность спастись – имея все основания, чтобы уйти в тыл.
В его сознании работала только одна мысль – убивать врага.
Судьба, по какой-то неизвестной ему причине продолжала отводить смерть в сторону, отдавая ей кого-то другого, но не его. Ганс давно и бесповоротно смирился с мыслью, что именно здесь завершится его жизненный путь, в этом безымянном дачном посёлке, и вся окружающая обстановка говорила за то, что иного развития событий быть не может.
Вчерашнее пополнение принесло заряженный аккумулятор к радиостанции, по которой он время от времени докладывал Уралу о том, что, ещё жив, что продолжает удерживать рубеж, что пытается продвигаться вперёд – неся потери. Организм перестроился на вариант полифазного сна, при котором он спал, а вернее, просто впадал в забытье на двадцать-тридцать минут каждые три-четыре часа, что позволило ему вернуть часть сил и ясности ума – по крайней мере, он перестал падать в обмороки.
Однако, общая усталость всё равно держала и организм на грани физических возможностей, и сознание на грани сумасбродства.
- Ганс – Уралу! – раздалось из радиостанции.
- На связи, - ответил взводный.
- Как стемнеет, выводишь взвод на шестую точку, как принял?
- Кто меняет? – спросил Ганс.
- Никто. Просто берёшь всех живых и выходишь. Если есть неходячие, постарайся их вынести или решай на месте.
