Племя Огня

Ей, знаешь ли не до того, у нее теперь живот.

– Ну, если так, – сразу расслабившись и разулыбавшись, сказал Петрович, – тогда я действительно рад. Хотелось бы, чтобы семейные скандалы обходили наш клан стороной.

– Поживем – увидим, – кивнул второй мужчина и пожал товарищу руку. – Ну ладно, бывай, Петрович, а то мои меня уже ждут.

Вскоре все разошлись по своим домам. Полуафриканки и девочки из Лизиной бригады – к себе, в новую, совсем готовую казарму, спать в тепле и уюте, а остальные – по своим шалашам-вигвамам.

Наступила тишина, прерываемая только редкими всхрапываниями привязанной неподалеку лошади. Клан Прогрессоров прошел еще один этап в своем становлении, а завтра будет новый день, заполненный новыми трудами, заботами и, возможно, неожиданностями.

Часть 8. Уроки выживания

21 августа 1-го года Миссии. Понедельник. Пристань Дома на Холме.

Ночью лагерь был разбужен отчаянными криками и женским визгом со стороны казармы, а также оглушительным лаем Зары. Было такое впечатление, будто в общежитие к пэтэушницам ломится толпа пьяных хулиганов.

Мужчины тут же натянули прямо на голое тело камуфляжные штаны и куртки и, похватав фонари и оружие, выскочили разбираться, что произошло.

Восходящий серпик убывающей луны давал чрезвычайно мало света, но даже в этом полумраке обежавшие вокруг казармы мужчины увидели, что возле погреба с засоленной свининой возится что-то большое, косматое и рычащее.

– Медведь! – произнес отставной прапорщик, деловито и спокойно снимая оружие с предохранителя.

Действительно, мохнатое существо нельзя было спутать ни с кем другим.

Видимо, топтыгин, обитающий поблизости, унюхал запашок свежей свининки и, уверенный в своей безнаказанности, явился полакомиться деликатесом. Крышку, прикрывающую лаз в погреб, он откинуть сумел, а вот дальше не пролезала не только задница, но и плечи, и теперь мишка, орудуя передними лапами как крот, пытался расширить отверстие. Его старания особого успеха не приносили – и косолапый ворчал и злился все сильнее.

Расстояние до медведя было всего метров двенадцать и Андрей Викторович выстрелил картечью из Сайги прямо в оттопыренный медвежий зад.

Оскорбленный таким поношением своего достоинства, медведь вытащил голову из лаза, попутно треснувшись башкой о балку перекрытия погреба, встал на дыбы и грозно зарычал, пытаясь напугать жалких людишек. Это была последняя глупость в его жизни, потому что второй выстрел прямо в грудь медведю сделал уже Сергей Петрович, вскинув к плечу свой «мосин».