Плененное сердце

Неужели ты могла поверить, что я настолько бесчестен? Тыj моя возлюбленная жена, и наш сын не бастард, да и все остальные будут законными детьми.

— Я прощаю тебя, Кольм, — тихо всхлипнула Аликс.

— Ты прощаешь меня? — поразился он. — Но за что?!

— За то, что не сказал мне правды до свадьбы и совершил грех умолчания, — объяснила она. — Не считаешь же ты меня настолько глупой и неспособной выслушать правду?

Он не отрываясь смотрел на ее темные, влажные от слез ресницы.

— Мне не хотелось обременять тебя столь неприятной историей, — пробормотал он.

— Но случилось, — заметила Аликс. — И может, вы утаили еще что-то, господин? Нет ли каких других сюрпризов, с которыми мне придется столкнуться? В конце концов, не настолько я хрупка и слаба!

— Ты самая сильная женщина из всех, которых я когда-либо знал! И действительно простила меня, ягненочек, за грех умолчания?

Он улыбнулся ей и нежно коснулся губами ее губ.

— Да, Кольм, простила, — сказала Аликс, целуя его. — Ты моя любовь и моя жизнь.

В этот момент в животе толкнулся ребенок, и она тихо рассмеялась.

— Он уже готов появиться на свет.

— Он? Но откуда такая уверенность?

— Фиона сказала, что я ношу еще одного сына. Уверена, что она знала… — прошептала Аликс, снова целуя его.

Чутье не подвело Фиону. В последний день ноября родился ее брат, Эндрю Скотт.

"Весной лэрд, его жена и сыновья пришли на церковный двор деревушки Данглис, где лежала Фиона, и увидели, что из теплой земли поднялись цветы и покрыли всю могилу девочки, хотя все остальные захоронения еще оставались голыми.

— Наша дочь счастлива и в полной безопасности, — запинаясь, объявил Малькольм Скотт.

— Она всегда будет с нами, Кольм. Ее последним желанием было, чтобы мы жили счастливо и в любви, — прошептала Аликс.

Джеймс цеплялся за ее юбки, а Эндрю довольно гулил у нее на руках.

— Так и будет, ягненочек, — пообещал лэрд Данглиса. — Так и будет.

Два года спустя в первый день мая Аликс принесла мужу дочь, которую назвали Фионой, в честь девочки, которую они потеряли. Со временем в доме вновь стал раздаваться девический смех.

Недолгий мир на границе продолжался…"