Пленённая принцесса

Волны отвращения изливаются из него, когда он смотрит на меня сверху вниз своими яростными глазами.

Этот человек ненавидит меня. Ненавидит так, как никто и никогда в моей жизни. Кажется, он бы с радостью содрал плоть с моих костей своими ногтями.

— Его звали Тимон Заяц, — чеканит блондин, отрезая каждое слово. — Он был моим отцом. И вы убили его.

Он имеет в виду, что моя семья убила его.

Но в нашем мире грехи семьи ложатся на плечи всех, в чьих венах течет кровь преступников.

Наконец мне удается нащупать дверную ручку.

Я пытаюсь повернуть ее за спиной.

Но кусок твердого металла остается неподвижным.

Я заперта с этим чудовищем.

Несса в ужасе. Она так дрожит, что зуб на зуб не попадает от страха. Девушка судорожно пытается нащупать дверную ручку позади себя, и когда ей это, наконец, удается, хочет открыть дверь и выбежать в сад. Но та заперта. Юной Гриффин некуда деться, разве что пробить собой стекло.

Я вижу, как пульсирует под тонкой нежной кожей жилка на ее шее. Я почти ощущаю вкус адреналина в ее дыхании.

Ее страх словно сахар — делает этот миг еще более сладким.

Мне кажется, Несса вот-вот расплачется. Этой девушке определенно недостает силы духа. Она слабая, как младенец. Избалованная принцесса американской знати. Сейчас она начнет умолять меня о пощаде. И я запомню каждую мольбу, чтобы передать ее семье, прежде чем я расправлюсь с ними.

Но вместо этого девушка делает глубокий вдох и расправляет плечи. Несса закрывает на секунду глаза, и ее губы приоткрываются, когда она медленно выдыхает.

Затем большие зеленые глаза открываются снова и глядят прямо на меня. Широко распахнутые, испуганные, но полные решимости.

— Я не убивала твоего отца, — говорит девушка. — Впрочем, я знаю, как думают люди, подобные тебе, так что мне нет смысла спорить. Но и удовольствия смотреть на то, как я молю и унижаюсь, я тебе тоже не доставлю. Так что делай, что должен.

Несса поднимает подбородок, ее щеки пунцовеют.

Она считает себя храброй.

Думает, что сможет выстоять, если я захочу ее пытать.

Если захочу сломать ее кости одну за одной.

Я заставлял взрослых мужчин взывать к матери. Могу только представить, что я мог бы заставить ее делать со временем.

Разумеется, стоит мне поднять правую руку, как она отшатывается, ожидая удара по лицу.

Но я не собираюсь делать ей больно. Пока.

Вместо этого прикасаюсь к ее бархатной розовой щеке, покрытой веснушками, и собираю всю волю в кулак, чтобы не впиться пальцами в нежную плоть.