Пленённая принцесса

Одна обложка привлекает мое внимание — одинокая белая роза на черном фоне. Имя композитора Эгельзей.

Я меняю пластинку и ставлю иглу.

Эта музыка не похожа ни на что из того, что я слышала раньше — навязчивая, диссонирующая… и в то же время завораживающая. Она навевает мне мысли об этом старом особняке, скрипящем в ночи. О Кларе в ее колдовском платье, отражающейся в пыльном зеркале. И о девушке, сидящей за длинным столом, освещенным свечами, лицом к лицу с Чудовищем.

Она напоминает мне о сказке — мрачной и пугающей.

Но также и манящей. Наполненной приключениями, опасностями и волшебством.

Все мои любимые балетные спектакли основаны на сказках — «Золушка», «Щелкунчик», «Спящая красавица», «Каменный цветок», «Лебединое озеро».

Мне всегда хотелось, чтобы был балет и по самой моей любимой сказке — «Красавица и Чудовище».

Почему бы ему не быть?

Я поставила четыре номера для Джексона Райта.

Могла бы поставить весь балетный спектакль от начала и до конца. Он был бы мрачным и готическим, пугающим и прекрасным, прямо как этот дом.

Я могла бы взять все свои страхи и восхищение и направить их в танец. И он был бы невероятно прекрасен. Более реален, чем все, что я создавала раньше.

Джексон сказал, что моей постановке не хватало эмоций. Возможно, он прав. Что я вообще раньше чувствовала?

Теперь я чувствую многое. Разное. За две недели своего вынужденного затворничества я испытала больше эмоций, чем за всю предыдущую жизнь.

Я делаю звук громче и начинаю постановку танца.

Возвращаясь домой с кладбища, я жду, что в доме будет темно и тихо.

Однако когда я прохожу через главный холл, то слышу отдаленные звуки музыки, доносящиеся из восточного крыла.

У Нессы не должна играть музыка. Ей нельзя пользоваться ни телефоном, ни компьютером, ни даже радио. И все же сливающиеся воедино звуки фортепиано и виолончели не спутаешь ни с чем, как и легкий топот босых ног по полу наверху.

Словно рыба, попавшаяся на крючок, я тянусь за этими звуками и поднимаюсь по лестнице раньше, чем успеваю что-либо сообразить.

Я следую за мелодией, и она ведет меня не в комнату Нессы, а в зал, где дочь барона организовывала выставки своих акварелей.

Подойдя ко входу в зал, я замираю и не могу отвести взгляд.

Несса танцует, как никогда прежде. Она кружится и кружится, захлестывая опорную ногу поднятой свободной ступней, раскрывая руки и собирая вместе, чтобы кружиться как можно быстрее.

Она похожа на фигуристку, словно пол сделан изо льда.