Пленительные наслаждения

Софи быстро взглянула на нее и, увидев слезы, взяла подругу под руку. Они пошли по аллее туда, где стояли их экипажи.

– Габби, мы должны поговорить, – заявила Софи. – Я так поняла, что Квила мучают сильные головные боли?

– Да, – неохотно подтвердила Габби.

– Но кто скажет, как подействует индийская конопля? И я плохо себе представляю, что Квил станет принимать лекарство, пусть даже «натуральное и действенное», – Софи скопировала пронзительный голос мистера Мура, – не зная, какие могут быть последствия. Что, если это только усугубит дело, Габби?

– Я все понимаю, – грустно вздохнула Габби.

– Но когда я прочитала отзыв в газете… – У нее задрожал голос.

– Его племянницы? Ха! Он сам его поместил, старый шарлатан!

– Может, ты и права. – Габби не могла скрыть своего уныния.

– Мы должны попить чаю, – решила вдруг Софи. – Тут есть маленькое бистро для леди. Я скажу, чтобы твой экипаж следовал за нами.

Лакей проводил ее до экипажа Софи.

– Это мое самое любимое место в Лондоне, – улыбнулась Софи, когда они вошли в заведение мадам Клары.

– Здесь мы можем спокойно побеседовать. Все делают вид, что им ни до чего нет дела, а в действительности только и следят друг за другом. Но столы стоят достаточно далеко друг от друга, так что сплетницы ничего не услышат и им придется лишь умирать от любопытства.

Услышав непочтительные замечания Софи в адрес посетительниц, Габби невольно улыбнулась. За горячим чаем ее настроение улучшилось. Убедившись, что их действительно невозможно подслушать, Габби поведала Софи свою историю.

– Только не говори Патрику, – добавила она, завершая рассказ. – Очень тебя прошу!

– Конечно, не скажу, – рассеянно ответила Софи, углубившись в собственные мысли. – Патрику незачем это слушать, а то у него тоже начнет болеть голова – из сострадания.

Софи продолжала размышлять вслух:

– Несомненно, мигрени провоцируются застарелой травмой головы.

– У Квила большой шрам вдоль бедра, – неуверенно проговорила Габби.

– Бедро здесь ни при чем, – возразила Софи. – Слишком далеко от головы.

– Ну и что? – Габби осенила неожиданная догадка. – Может, его мигрени как-то связаны с движениями?

– С движениями? О, я понимаю, что ты имеешь в виду! А во время ходьбы у него болит нога?

– Он никогда об этом не говорил, но иногда он прихрамывает. И хромота усиливается, когда он устает.

– Из этого можно заключить, что нога беспокоит его большую часть времени, – сделала вывод Софи. – Но мужчины – на редкость безмозглые существа. У них ничего не узнаешь.