Пленительные наслаждения

А кто мне запретит привести с собой прекрасную виконтессу? – При этих словах на лице его появилось игривое выражение.

– Мы все равно не сможем воспрепятствовать завтрашнему событию, – сказал Квил жене. – Поэтому тебе лучше пойти. С тобой Кази будет чувствовать себя спокойнее.

– Я сделаю для юного принца все, что смогу, – проговорила Габби.

Квил нахмурился. Он ожидал, что принуждение Кази-Рао к появлению на людях вызовет у нее бурный протест. Ничего подобного!

– Если мы удостоверимся, что мистер Кази-Рао не способен управлять владениями Холькаров, причиненное ему неудобство будет не так велико.

Всего один вечер. Затем мы уведомим Гранта, что его надежды не оправдались. Но должен вам сказать, что мистер Грант, похоже, уверен, что юноша может выполнять свои обязанности должным образом.

– Я пойду вместе с женой, – заявил Квил.

– Буду счастлив взять вас с собой, дорогой сэр.

– Я хорошо знаю Гранта, – произнес Квил мрачно, – Его деятельность – одна из причин, почему я продал свой пай в Ост-Индской компании пять лет назад.

Этот фигляр способен дискредитировать любое дело.

– Ваши слова, мистер Дьюленд, точно выражают мои чувства, – с живостью откликнулся Брексби. – Леди Дьюленд, – повернулся он к Габби, – с нетерпением ожидаю завтрашнего вечера. – Он встал и галантно поцеловал ей руку, затем поклонился Квилу и покинул комнату.

Габби не осмеливалась посмотреть мужу в глаза.

– Тебя, должно быть, крайне огорчили эти события, – вздохнул он. – Мне очень жаль, что Кази-Рао находится под арестом.

Квил, нахмурив брови, внимательно наблюдал за женой.

– Да, я просто схожу с ума, – проговорила она рассеянно, думая о чем-то своем.

– У меня еще остались друзья из Ост-Индской компании. Завтра утром я к ним загляну и расспрошу, как себя чувствует Кази-Рао.

Габби молча кивнула.

Квил пытался заставить себя уйти, но не мог оторвать взгляда от ее тела. Было так легко вообразить, как он сдвигает с плеч крылышки ее рукавов и его рука плавно скользит вниз. Он быстро отвернулся. Он никогда не возьмет женщину насильно, если она его не захочет.

Никогда. А с Габби дела обстояли именно так. Она его не хотела.

Томясь в одиночестве, он думал об этом все ночи напролет. Она возражала против близости с ним из-за своей неискушенности. Возможно, через несколько дней он сумел бы побороть в ней отвращение к испачканным простыням и стыд перед раздеванием. Но у него не было этих дней. Была только одна ночь, после которой мигрень снова уложила его в постель.