Пленительные наслаждения

– Ты не должен так говорить о его лекарстве!

– А как я должен говорить о том, чего не знаю? А ты-то сама знаешь?

– Я… я тоже не знаю, – призналась Габби. – Но у Судхакара особенное лекарство.

– Мы с тобой о нем ничего не знаем. Может, это такая же гадость, какую я выкинул? Мне кажется, хватит уже этих разговоров. Я не стану принимать никакого зелья. Ни от английского аптекаря, ни от индийского чудо-лекаря. Ни при каких обстоятельствах и невзирая на твою дружбу с Судхакаром!

– Но Судхакар не шарлатан, как тот аптекарь, – взмолилась Габби, поймав взгляд мужа в зеркале своего туалетного столика.

– Поскольку мистер Мур хвастал, что ее используют индусы, Судхакар с успехом мог включить ее в свой рецепт. – Габби нервно передернула плечами. – Кроме того, – продолжал Квил, – ты обещала больше не покупать мне лекарств.

– Я написала Судхакару задолго до этого обещания.

– Насколько я помню, мы с тобой однажды уже обсуждали его лекарские способности, – жестко произнес Квил.

Габби сделалась пунцовой.

– Мне не нужно покупать его лекарство, – пробормотала она.

– Это не относится к делу. – Квил резко повернулся и, отойдя от нее, остановился у окна. – Но что самое возмутительное, Габби, – это твоя ложь.

– Квил, но я действительно…

– Ты лгала мне, сознательно вводя меня в заблуждение, – подчеркнул он. – Конечно, не так, как про Кази-Рао.

– Здесь я тебе не лгала!

– Умолчала, – с горечью уточнил Квил. – Ты ничего не рассказывала о Джосенте-Рао Холькаре и той бурной деятельности, которую ты развила, чтобы возвести его на престол. Я делаю вывод, что ты мне не доверяешь. Ты, наверное, думаешь, что я не прервал контакты с Ост-Индской компанией?

– Вовсе нет! И я не лгу тебе, когда…

– Не надо, Габби! – оборвал ее Квил. Его голос был подобен щелчку хлыста. – Никогда не лги мне впредь. Неужели ты не можешь признать, что не права? Ты нарушила свое слово.

Он круто повернулся к ней.

Габби слышала в ушах стук своего сердца. Веки распухли от подступивших слез.

– Но я не имела в виду…

– С оправданиями у тебя уже перебор, – заметил Квил. – Благие намерения – не повод для лжи. А ты лгала на каждом шагу, как только вошла в этот дом, и не придавала этому никакого значения. Я не утверждаю, – мягко произнес он, – что ты делала это с какой-то низменной целью.