Пленительные наслаждения

– А ваша нога? Может, мы вместе перенесем Фебу? Она достаточно тяжелая девочка. Если можете, держите ее за голову и плечи, а я понесу за ноги.

– Перенести ребенка в соседнюю комнату я уж точно смогу, – насупился Квил. – Я каждый день упражняюсь с гантелями, мисс Дженингем.

– Короткий стержень с шарами на концах. После того несчастного случая мне стало трудно двигаться. Есть один немецкий доктор по фамилии Транкельштейн, который придумал специальные упражнения с гантелями для восстановления поврежденных конечностей.

Карие глаза сочувственно коснулись Квила. Он вздрогнул от этой мимолетной ласки. Почему его не раздражало, что Габби обсуждает его покалеченную ногу? Он всегда приходил в ярость, когда это делал кто-то другой.

Легко подняв Фебу на руки, он отнес ее в соседнюю спальню, где девочку уже ждала горничная.

Габби объяснила ей, кто она такая, и попросила постирать и привести в порядок одежду девочки. Квил задержался в дверях, по непонятной причине не в силах расстаться с этой девицей.

Невоспитанная, нескладная, неопрятная толстуха, твердил он себе.

Соблазнительная кобылка с черными ресницами и роскошными волосами. Безалаберная девчонка, притащившаяся из убогих мест, расположенных за тридевять земель.

Первая женщина за многие годы разговаривала с ним так, словно его хромая нога – всего лишь неудобство.

Нет, нужно избегать ее любой ценой!

Квил вышел не попрощавшись. Неучтиво, отметил он про себя, спускаясь по лестнице.

Но иногда неучтивость мужчин оправданна – в них просыпается инстинкт самосохранения.

С тупой решимостью изнуренной старой клячи, почуявшей запах дома, он направился в свой кабинет – вгрызаться в надоевшие до смерти отчеты. Сводная таблица с цифрами, возможно, подскажет, стоит ли так жаждать пакета акций «Мортлейк и Мадленд». Эта фирма поставляла продовольствие для королевского двора.

Однако когда дворецкий доложил о посетителе, Квил без колебаний согласился его принять. Сейчас ему не до «Мортлейк и Мадленд».

Горечь одиночества окутала сердце, мешая сосредоточиться, и Квил понял, что еще немного – и он начнет себя жалеть.

Неоднократно сталкиваясь с беспощадной жестокостью мира, Квил усвоил, что жалость к самому себе – верная дорога к смерти.

Он удивился, прочитав фамилию на визитной карточке.

Лорд Брексби со дня на день должен был уйти в отставку – во всяком случае, в министерстве иностранных дел прошел такой слух.

Они с Квилом были едва знакомы.

Брексби торопливо вошел в кабинет, потирая руки и улыбаясь.