Пленительные наслаждения

А она бежала впереди него, – добрые карие глаза Габби заблестели. Феба Торп, пятилетняя сирота, отправленная после смерти родителей обратно к родственникам в Англию, вздрогнула.

– Но джунгли внезапно кончились, – продолжала Габби, – и тигр резко остановился. Козочка теперь гарцевала у самой воды, мелькая белыми копытцами. Лазурные волны Индийского океана разбивались о них и разлетались в стороны радужными брызгами. А тигр боялся воды. Голодный желудок гнал его вперед, но сердце колотилось от страха. Тигр задержался возле дерева бонго-бонго.

Там была большая тень, крапчатая от солнечных пятен…

– Мисс Габби, – тревожно прервала ее Феба, – но если бы тигр не съел козочку, он остался бы без ужина в тот вечер?

В карих глазах Габби зажглись веселые искорки.

– Возможно, тигр пришел в такой ужас от собственной трусости, что стал вегетарианцем. И тогда он поселился вдали от воды, на высокой горе.

– Я так не думаю, – задумчиво произнесла Феба, будучи очень практичной девочкой. – Вероятнее всего, тигр побежал за козочкой и съел ее.

– Все представители семейства кошачьих очень боятся воды. Тигр не замечал красоты танцующих волн. Волны, обрушиваясь на берег, оставляли на нем белую пену, а тигру казалось, что это клешни тысяч крошечных крабов и все они рвутся к нему, чтобы обглодать его до костей!

Феба издала короткий пронзительный вскрик, и в этот момент открылась дверь. На сцене появилась фигура в черном платье. Чары, сотканные голосом Габби, исчезли без следа.

Юдора Сиболд застала мисс Габриэлу Дженингем в странной позе на полу, в помятом платье и с растрепавшимися, как всегда, волосами.

Блестящая золотисто-каштановая копна, освободившись от гребешков и шпилек, оказалась в своем привычном положении – ни вверху, ни внизу, а где-то на полпути. Нет бы оценить эту красоту, но гувернантке Фебы это было не дано. Она видела перед собой не молодую леди, а девчонку-сорванца, чьи спутанные волосы лишь подчеркивали ее недостойные манеры.

– Феба. – Голос женщины проскрипел, как ржавые ворота.

Девочка слезла с пуфика, присела в реверансе.

– Мисс Дженингем. – У миссис Сиболд был такой тон, словно она собиралась хорошенько отчитать упрямую служанку с кухни.

Габби поднялась и с очаровательной улыбкой повернулась к даме.

– Простите нас, миссис Сиболд… – начала она.

– Мисс Дженингем, – прервала ее гувернантка, – возможно, я неправильно вас поняла. – Однако тон миссис Сиболд ясно говорил о том, что она никогда ничего не понимала неправильно.