Меня до боли бесило ее упрямство, из раза в раз я прогонял, а она возвращалась, смотрела на меня этими своими огромными глазами, Бэмби бля.
Тогда, в первый раз, когда я поставил ее перед фактом, что между нами все кончено, она только всхлипнула, прикрыла рот ладошкой и посмотрела на меня с таким неприкрытым разочарованием, что самому лезть на стену захотелось от тупой безысходности. А потом она поднялась и вылетела из палаты шарахнув дверью, оставив меня в гробовой тишине и такая беспросветная тоска одолела, что хоть вой.
Я не хотел, никогда не хотел видеть слезы на ее глазах, она не должна плакать, только не из-за меня, да и вообще не должна, знал, что причиняю боль, что слишком груб, но разве мог иначе? Она стала для меня всем, я, блядь, в кои-то веки начал домой возвращаться с улыбкой, потому что там была она. Тогда мне казалось, что я могу дать ей все, о чем только попросит, бросить к ее ногам весь мир, лишь бы улыбалась и смотрела на меня так, как могла только она.
Как пацан малолетний втрескался, дышать без нее не мог, словно кислород.
А теперь что? Что я могу дать ей теперь? Деньги? Беззаботную жизнь? Этим я могу обеспечить ее, оставаясь в стороне, а привязывать молодую девчонку к калеке — верх эгоизма, а я ни хрена не эгоист и реально смотрю на вещи.
Я ни черта не чувствую, в прошлый раз мне потребовалось полгода, чтобы только встать, но тогда я хотя бы чувствовал, а сейчас… В одну и ту же реку нельзя войти дважды, и в отличии от Миры я это понимал. Смирился.
Нет, я не жалел себя и не хотел, чтобы она жалела. Она здорова, во всяком случае будет, я знаю, как только более-менее пришел в себя, потребовал подробный отчет от ее докторов, единственное, что было важно — ее состояние."
"У нее есть все шансы на нормальную, полноценную жизнь и в этой жизни нет места калеке, пусть пока она этого не понимает. Я отдал ей почти все, что у меня было, прекрасно зная, что в случае чего, моего сына она не обидит, только часть бизнеса, что принадлежала мне, отдал в распоряжение Борзого, себе оставил только квартиру.
Она об этом пока не знает, Тима должен был отдать ей только документы на новую квартиру и карту к счету с приличной суммой. Когда-нибудь потом узнает и об остальном, когда начнет жить своей жизнью, когда искоренит в себе ненужные чувства и забудет о моем существовании. Авария многое дала осознать, случись со мной что, у нее бы ничего не осталось. Я чудом выжил, чудом пришел в себя и остался в своем уме.
