Другой бы уже пришел и стал требовать, а этот тихонько сидел в кухне и неуверенно спрашивал, приготовлю ли я ему блинчики.
Несмотря на очевидное полное отсутствие любви со стороны матери, Артем рос, на удивление, спокойным ребенком, не нуждающимся в лишнем порицании. Он словно готов был обнять весь мир."
"— А ты чего не спишь? — подошла к нему и чмокнула в лохматую головку.
— Кушать захотелось… — поник, отводя от меня взгляд.
— А чего не пришел ко мне?
Обычно ведь дети сигнализирует о своих нуждах? Или я вообще ничего не понимала в детях…и оценивала ситуацию через призму своего детства.
Я помнила наверняка, что частенько приходила к маме с папой с утра, если болел животик, хотелось кушать, было страшно. Да что угодно. Я была любимым ребенком, меня никогда не ругали за такие «несанкционированные вторжения».
— Нельзя ведь будить, если мне вдруг чего-то хочется.
От шока не нашлась даже, что ответить…Я была на все сто процентов уверенна, что это слова не ребенка. Не мыслят так дети, тем более, с такой-то матерью.
Там все очевидно. Неужели она настолько бессердечная тварь? Страшно представить, что еще она вкладывала в голову бедного ребенка. С неокрепшей психикой малец мог уже травмироваться с долгоиграющими последствиями
— А чего не взял ничего с холодильника? — Конечно, можно было бы и не спрашивать, я догадывалась о возможном ответе…
— Я не знал, можно ли…
Точное попадание в цель. Я не психолог даже близко, так что для меня это все какой-то отвратительный кошмар наяву. Не было ни единой мысли, как сделать так, чтобы вложить ему новые понятия о том, что является нормальным, так что решила просто обсудить.
В лоб.
— Что значит не знал, можно ли? Артем, тебе можно все брать и все есть. Пожалуйста, если ты голодный, не жди никого, просто бери все, что видишь, и кушай. Это нормально.
Малец смотрел на меня такими глазами, что казалось, я ему новый мир открыла. Но ведь это абсолютно очевидные вещи!
— Спасибо, Слава. Ты хорошая!
— И ты хороший, малыш, — ответила сипло. Глаза щипало от непролитых слез.
Он обнял меня, сжимая маленькими ручками в крепких объятиях. За этой картиной нас и застал Леша. Я повернулась на шорох и увидела, каким взглядом он наградил нас с Артемом. Ничего похожего раньше за ним не наблюдала. Сейчас на дне голубых глаз были трепет и нежность, не скрытые за привычной маской одержимости или злобы.
— Доброе…утро, — выдавила из себя, продолжая сжимать Артема в объятиях.
— Папа! — малыш вырвался и побежал в сторону Леши.
