А его ни хрена не было.
— Сюда нельзя, молодой человек.
— Я сказал, что еду, а ты можешь выйти, раз не нравится! — я больше не церемонился, влез в машину, одарив медиков взглядом, не предвещающим ничего хорошего, если они сейчас же не заткнутся нахер и не займутся своими прямыми обязанностями.
Позади что-то кричал Борзый, кажется, просил сесть в его машину, я ему свадьбу сорвал, а он переживал едва ли не больше меня. Друга я проигнорировал, просто не до того было, уверен был, что он поймет. Не мог я просто ехать в другой машине.
— Какого хера так медленно? — заорал, злясь в общем-то только на себя одного.
Потому что дебил редкостный. Почти до сорока дожил, а башню как пацану малолетнему снесло. Вел себя, как подросток, сам себе напоминал Борзого, когда он Ритку до истерик доводил. Придурком его называл, а сам…сам-то что?
Я ж ее как только увидел…блядь. Совсем дурной стал. Не было такого раньше, ни с кем не было. Даже с Риткой, женщиной, которая впервые после развода смогла меня зацепить. Нравилась, миленькая, чистая, добрая, но не колбасило меня так, не хотелось каждую секунду ее касаться.
Не бесила меня своими глазками невинными. А эта. Только посмотрит, зенками похлопает и все, я окончательно терялся. И раздражала, этим ужасом во взгляде раздражала. И чего так смотреть? Я что монстр какой? И слова ее…слова били в цель, в самое сердце. Я таким дурным никогда не был, в руках себя держал при любых обстоятельствах, а с ней…
Напугал ее в тот вечер, когда Лина заявилась и Артема привела, тварь.
Я только из-за этой суки тогда сорвался, четыре года, сука, четыре года она от меня сына скрывала и не постыдилась явиться, потому что ебырь кинул. Мразь.
Слетел с тормозов, когда девчонка в моем кабинете появилась, подорвал и без того шаткое к себе доверие. Потом пытался исправить и снова лажал, только давил, понимал, что иначе надо, а она как рот откроет, так, сука, прибить хотелось.
И прибил бы точно, когда, ослушавшись, она сбежала от меня к отцу. Дура малолетняя. Меня до сих пор холодный пот пробирал, стоило только подумать, что она могла оказаться там чуть раньше.
И нужно было, наверное, поговорить нормально, да ни хрена не выходило. Папаша ее, дебил, вляпался по самое не хочу, а разгребать кому? Вот я и разгребал всю неделю.
— Мама, мамочка, — тихий, едва уловимый голос Миры вернул меня из воспоминаний. Кажется, до этого момента я не дышал даже. Рванул к ней, но тут же наткнулся на гневный взгляд врача, что не хотела впускать меня в машину.
