Пленница для двоих

Но мужчина лишь меня притягивает. Поцелуем впивается, не оставляя шансов не ответить. Сильно талию сжимает, хвост на ладонь наматывает.

И я знаю, что этот поцелуй не для меня. Не для Миши даже, чтобы показать, что я не одному ему принадлежу. Это всё — и поцелуи, укусы на шее, руки, сжимающие ягодицы — всё лишь для Князя. Чтобы он убедился, что я никуда не делась. Не променяла его на другого, всё того же желаю.

Знаю и принимаю, с жаром отвечая. Потому что мне тоже нужно. Почувствовать его желание, что после увиденного не пропал интерес, не стала противной ему.

И чувствую. В каждом движении, пусть и грубом.

— Привет, — самое глупое, что сказать можно. Но меня на части разрывает, мозг совсем не работает.

— Привет, лапочка. Выспалась? — он ладонь с лица не убирает, проводя пальцами по скулам и губам. — Поели уже? Выдвигать нужно, пока не стемнело.

— Снова в другой город?

— Ну, раз ты с выбором определилась, то можно сразу в аэропорт.

— А разве вам можно имена светить?

Улыбаюсь, зная, что с самого начала это глупой уловкой было.

Незначительной, которую они использовали, чтобы меня не отпускать. Кажется, что так давно это было, целую жизнь назад.

— А мои документы?

— Давно у меня, Тис.

— Обманывать плохо, Илюш.

— Так я готов просить прощения, очень сильно просить.

Впечатывается пахом в мой, чтобы доказать серьезность намерений. Действительно готов. И я сомневаться не могу, что прощу его. Вот сразу, без извинений. Но мужчине об этом знать не обязательно.

— Очень сильно? — по рубашке веду, пуговицы цепляя.

Себя непозволительно смелой ощущаю. — Я подумаю.

— Нарываешься, лапочка?

— Самую малость.

Мне отчего-то так легко, когда Князь на руки подхватывает. Не представляю, о чём мужчины говорили, как решали. Раз ко мне уже с готовым ответом пришли. И так легко на соперников реагируют.

— Князь! Илюша! — исправляюсь после шлепка. — Куда ты меня несешь?

— Будешь прощения просить.

— Это ты должен!

— Ну, значит я буду.

Странно, неправильно, но так хорошо.

И остальное значения не имеет. Ни то, что Князь, срываясь, к стене прижимает. Даже с первого этажа уйти не смогли. Ни то, что никто моих отношений не поймёт. Ну и пусть, мне главное, чтобы мои мужчины понимали."

"Платье в тряпку превращается, на пол летя. Князь не нежничает, промедления не даёт. Я лишь сильнее в загорелую кожу вжимаюсь, стараясь удержаться. Стон в поцелуе глушу, когда мужчина джинсы вниз спускает.

Когда-то я окончательно с ними сломаюсь.