Пленница для двоих

— Помочь? — мужчина наслаждается тем, как у меня пристегнуться не получается. — Давай сюда.

Забирает у меня ремень и щёлкает легко. Конечно, когда руки свободны всё легче намного получается. Но в этот раз Князь на мой взгляд реагирует правильно. Достаёт из карманов ключи и легко проворачивает до щелчка, снимая наручники.

А после сжимает мои запястья, притягивая к себе. Рассматривает красные следы, проводя подушечками пальцев по коже. Не выдёргиваю руки, завороженно слежу за его действиям. Как он наклоняется и лёгкий поцелуй оставляет.

Невесомый, едва заметный. Но меня колотит, когда мужчина с левым запястьем повторяет, сухими губами касаясь.

— Князь…

Не знаю, о чём попросить хочу. Током прознает от каждого движения. Внутри буря, шторм, который меня же топит. У него пальцы ледяные, только это не чувствуется за остальным. За улыбкой наглой, взглядом внимательным.

— Я думал, ты знаешь моё имя.

— Да, но…

— Назови.

Теряюсь от этого напора. Мало кто использовал настоящие имена. Не мне судить, я не криминальный авторитет.

Настоящее имя Зверя и Клыка случайно узнала, как и Князя. Просто ситуация была такая, когда кличками не прикрывались.

Я не использовала их просто так, лишний раз. Не крутилась в этом, но понимала, что не просто так мужчины не называют свои имена. А сейчас Князь просит это сделать.

И я не знаю, как к нему обратиться. Илья слишком странно и официально звучит. Илья и Мстислава обсуждают в машине варианты побега. Смешно становится. Но не Илюшей же мне его звать.

— Иля, — полувопросительно произношу.

Я привыкла сокращать чужие имена, но не знаю, как с Князем поступить.

— Занято.

— Что?

— Ася твоя меня Илей называет. Попробуй ещё.

Мужчина машину заводит, но моё запястье не выпускает. Продолжает пальцами обхватывать и поглаживать. И ненавязчиво убрать не получается, когда хватка твердеет, на месте руку оставляя. И на каком месте — прижимает своей ладонью к бедру, не отпуская.

— Илья.

— Не вариант, Мстислава.

— Не называй меня так.

Бурчу, слыша полный вариант имени.

Никогда его не любила, но мать на славянских именах помешалась во время беременности. Но не мне жаловаться, когда Мину вообще Гермионой назвали.

— Илюшка, — предлагаю, заранее зная, что откажется.

— Илюшкой нашего сына называть будешь.

— У нас не будет сына!

— Думаешь, только дочки родятся?

— Думаю, у нас с тобой никаких детей не родится. Хорошо, как ты хочешь, чтобы я к тебе обращалась? — знаю, что спрашиваю именно то, что мужчина хотел.