Пленница для двоих

Которая сейчас до живота сползает, кожу холодя.

И придумать не могу, как достать незаметно. Куда тебе спрятать и как такое расстояние провезти. Как мужчинам вообще в голову пришло, ехать на машине? Знаю же, что хоть частный самолет организовать могли. А причин для того путешествия нет.

— Голодная, кис?

И, на удивление, ни одного пошлого намека в вопросе не нахожу. Одно беспокойство и… нежность? То чувство, которого совсем от мужчины не ожидала.

— Нет, только пить хочу."

"Действительно не хочу есть. Хотя в самолёте последний раз кормили.

— Это легко.

Тянется к дверце, шарудит долго. А мне не то что пить, жить не хочется, когда мои трусики достает. Нужно было моментом воспользоваться, когда Князь вышел. Натянуть их обратно или в окно выбросить, как худшего свидетеля моего падения.

— Это что, блять, такое?

— Чье-то белье? — молюсь, чтобы дрожь голоса только я заметила.

— Хочешь сказать, не твои?

— Я их априори не ношу.

Открещиваюсь, подозрения отводя. Может, Князь уже во всю расхвалил, как я под него легка. Как отзывалась на ласку и просила большего, удержаться не в силах. А может для будущих разговоров оставил. Чтобы в компании мужчин обсудить, какая я распущенная. Бегала столько времени, себе не позволяла даже думать о подобном, а после так легко сдалась.

Лишь по взгляду Михи понимаю, что сказала. Мужчина на ноги смотрит, заставляя сильнее ткань платья на колени натянуть. Кожу щиплет в местах, будто не глазами, а пальцами касается.

— Мих, мои глаза выше.

— Твои глаза я всё время видеть могу, а под юбку не каждый раз получается забраться.

— Вообще не получится! — вспыхиваю, чувствуя жар знакомый. Стоит представить только, как его рука ноги касается, выше идёт. — Забудь, что я это сказала.

— Если легче будет, я тоже трусов не ношу.

— Успокоил.

— А вдруг обманул? Ты проверь, кис.

Хватает мою ладонь и к себе тащит до того, как возмутиться успеваю. Его горячая нога кожу плавит. Даже сквозь ткань джинс жар чувствую, и не только его. Выпуклость явная, возбуждение не скрывающая.

— Не притрахивайся ко мне! — выдёргиваю ладонь, к себе прижимаю. Будто обожглась. Да только так и было. — В другую девушку своими достоинствами тычь. А мне не трогай, ясно?

— Воинственная какая.