Воспоминание об этом неприятном моменте вызвало у меня раздражение. Сон как рукой сняло. Я снова перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Сорон из Ара не приобрел ни одной девушки. Это показалось мне странным, но сейчас, когда я лежала на тонкой соломенной подстилке, не это меня волновало. Гораздо больше досаждало то, что в ответ на все мои старания он бросил это свое короткое “Нет!”. Он меня просто оскорбил!
С каждой из девушек в соседних клетях, насколько я могла слышать, он перебросился несколькими словами или хотя бы раскритиковал их, прежде чем приказать вернуться на свое место.
И только мне он ответил своим коротким “Нет!”.
Он воздержался от покупки какой-либо из невольниц, но только мне он выразил свой отказ столь грубым, столь оскорбительно кратким ответом. Да мне, откровенно говоря, наплевать на то, что он не захотел меня купить. Я к этому и не стремилась. Подумаешь! Он не хочет Элеонору Бринтон! Да ей-то какое до этого дело? Она этому только рада! Она вовсе и не хотела ему принадлежать!
Вот только взгляд, брошенный им на меня из прохода между клетями… Я тогда на него тоже посмотрела и дерзко, с вызовом отвернулась.
А он все продолжал смотреть. Пристально, внимательно. Меня это даже напугало. Я почувствовала себя беззащитной в этой невольничьей клетке с толстыми железными решетками, из которой не вырваться, не убежать. Из которой мне вообще некуда бежать! Я пленница! Мужчины могут делать со мной все, что им заблагорассудится. Я их пленница! Я – их собственность! Их рабыня! Рабыня!
Но когда меня продадут, я заставлю их себе подчиниться! Я сумею их покорить!
Что может сделать женщина, пусть даже самая красивая, если она заперта в невольничьей клетке?
Ничего!
Руки у нее связаны.
Ей негде развернуться. Но это все временное явление.
Так вы говорите, я – рабыня? Очень хорошо!
Я заставлю своего хозяина страдать так, как может заставить страдать мужчину только женщина. Я поставлю его перед собой на колени, я буду играть на его влечении ко мне и добьюсь того, что он станет рабом моих желаний.
Я использую его слабость и вытяну из него все, что пожелаю.
Я стану покорительницей мужчин!
Как я их ненавижу, этих животных!
– Пожалуйста, купите меня, хозяин, – говорила я этому Сорону, рабовладельцу из Ара.
– Нет! – отрезал он.
Я ненавидела его, наверное, больше всех на свете. Как он смотрел на меня – беспомощно стоящую за железными решетками невольничьей клети.
