Я была очень привязана к этому, пожалуй, единственному искренне любящему меня крохотному существу, с которым я всегда игралась, когда родители меня наказывали или были слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. Она умерла в темном сыром подвале под лестницей, куда уползла с началом первых судорог. Собака выла и стонала, как ребенок, и укусила меня за руку, когда я, вторя ей и обливаясь горючими слезами, попыталась ее погладить.
Теперь нечто подобное я собиралась сделать собственными руками.
– Ну что там, Элеонора? – удивился сидящий во главе стола Боcк.
– Я хочу вина! – Он единственный из гориан произносил мое имя так, как оно звучит на Земле.
Я медленно направилась к нему.
– Вина! – нетерпеливо потребовал Турнок. Нет, ему вина я не налью.
– И мне вина! – крикнул Таб.
Нет, капитан, твой кубок я тоже не стану наполнять.
Я подошла к Боску. Вот сейчас я налью ему вина, он выпьет, умрет, а меня тут же схватят и еще до наступления ночи подвергнут жесточайшим пыткам или покалечат.
Он протянул мне свой кубок.
Сидевшая рядом с ним Телима не сводила с меня удивленных глаз.
Я стала наливать вино.
“Я – из Трева, – вспомнились мне слова Раска. – Не запятнай мою честь…*
Слезы потекли у меня по щекам.
– Что с тобой, Элеонора? – спросил Боек. – Что случилось?
– Ничего, хозяин, все в порядке, – ответила я.
“Я – из Трева, – настойчиво звучал во мне голос Раска. – Не запятнай мою честь!”
Черт бы побрал этих мужчин с их войнами, их жестокостью, с их дурацкими представлениями о чести! Вечно нам, женщинам, приходится расплачиваться за их глупости!
Нет, Раск из Трева никогда не согласился бы заплатить за свою жизнь цену, которую согласилась заплатить я.
Но это было не его решение, а мое – мое! – а я слишком его любила, чтобы позволить ему умереть!
“Не запятнай мою честь!” – приказал он.
Боcк поднес к губам отравленный кубок.
Я уронила голову и закрыла глаза.
– Не пейте вино, хозяин, – пробормотала я. – Оно отравлено…
Я закрыла лицо руками.
Вокруг началось что-то страшное! Все всполошились, поднялся невообразимый крик, люди выскочили из-за стола и бросились ко мне.
На пол падали перевернутые кубки, блюда с яствами, полилось вино.
Всех опередил Турнок. Он подскочил ко мне, вырвал из рук кувшин и оттолкнул от стола так, что я растянулась на мозаичных плитках пола.
– Казнить ее! – слышалось со всех сторон.
– Пытать!
– На дыбу!
Двери распахнулись, и в зал ворвался человек с седыми, коротко подстриженными волосами и серьгами в ушах.
