Здесь был только смех стоящих рядом девушек, журчание ручья, моя работа, белые облака, нежащиеся в ярких лучах солнца, легкий ветерок, заигрывающий с молодой, по-весеннему свежей травой, да разливающийся где-то в вышине веселый щебет рогатого гимма – крохотной, похожей на маленького совенка пичужки с малиновым оперением.
Я на мгновение прекратила работу и с удовольствием набрала полную грудь чистого, пьянящего воздуха. Мне внезапно стало тесно в невольничьей тунике. Я расправила плечи и широко, с наслаждением потянулась, чувствуя, как тело мое рвется на свободу из сковывающей его грубой материи.
Интересно, рука какого мужчины сбросит ее с меня?
– Ну-ка, работай, – лениво проворчал подошедший охранник.
Я снова вернулась к своей работе. Я, Элеонора Бринтон, такая же рабыня, как и те, что меня окружали, продолжала стирать туники своих хозяев, стоя на берегу ручья, убегающего в светлую даль этого удивительного, прекрасного мира.
Я наклонилась над ручьем и опустила в него тунику. Прополоскала ее и снова подняла над водой, наблюдая, как стекают искрящиеся на солнце крохотные капли, возвращаясь в стремительно уносящий их ручей.
Мне было так весело! Я запрокинула голову и увидела смеющееся мне в ответ бескрайнее синее небо. Мне было легко и радостно. Подхваченная каким-то неведомым прежде порывом, я отбросила в сторону тунику, вскочила на ноги и, запрокинув руки над головой, весело рассмеялась.
Девушки остолбенели от неожиданности и окинули меня недоумевающими взглядами.
– Да! – закричала я. – Да! Я – женщина!
Я стояла на влажном камне у ласкающего мои ноги поющего ручья, под ясным солнцем и чистым, безбрежным небом.
– Да! Да! – кричала я, открывая свои объятия и этому солнцу, и этому горианскому небу, и всем остальным небесам, распростершимся над другими далекими и близкими мирами. – Да! Я хочу хозяина! Я хочу найти себе хозяина!
– Найдешь, – с прежней долей ленивого безразличия в голосе пообещал охранник. – А пока давай работай.
Не желая испытывать его терпение, я быстро опустилась на колени и опустила в воду другую мужскую тунику.
Девушки смеялись. Я тоже смеялась. Я чувствовала себя счастливой.
Прополаскивая в воде тунику, Юта затянула какую-то песню.
Я была счастлива. Я была одной из них.
Я поймала себя на том, что с нетерпением ожидаю своего выставления на продажу. Меня стало интересовать, каково это – принадлежать мужчине? Временами, когда девушки меня не видели, я прижимала свои руки к горлу, словно на меня уже был надет его ошейник.
