— Вы очень много потеряли. И я ничего не могу сделать, чтобы возместить вам потерю.
«Останься со мной. Люби меня».
Чариз погасила свечу и поставила ее на подсвечник.
— Вы ни в чем не виноваты, — уныло сказала она и опустилась на стул.
Она чувствовала себя усталой, хотя усталость ее была скорее эмоционального плана, чем физического. Она продолжала тем же унылым голосом:
— Я тоже не виновата. Хьюберт и Феликс — корыстолюбивые и жадные проходимцы. Лорд Дезэй — мошенник. Но количество денег, оставленное мне отцом, неприлично велико.
И это превращает людей в монстров.
Она замолчала.
— Всех, кроме вас.
Он поморщился.
— Я уже монстр. — Он продолжил, не дав ей возразить. — Лорд Дезэй, насколько я понимаю, ухажер.
Чариз поежилась.
— Он проиграл собственное состояние и состояние своей жены. С ней приключилась темная история. Он был единственным очевидцем дорожной аварии, в которой она погибла.
— Что связывает его и ваших сводных братьев?
Гидеон, казалось, испытал облегчение оттого, что мог обсуждать что-то не имеющее прямого отношения к предстоящей дефлорации.
— Деньги, конечно, — ответила Чариз.
Она играла со своим обручальным кольцом. Оно было старое и тяжелое и болталось на пальце. Символ слабости связи между нею и Гидеоном?
— Их объединял азарт. Все трое — любители азартных игр, и все трое не слишком удачливые игроки. Уверена, что Хьюберт или Феликс попытались бы жениться на мне, если бы церковь не запрещала браки между сводными братьями и сестрами.
— Они вам это говорили?
— В тот последний день. Я уже разрешила эту проблему. — Она отпустила кольцо, и руки ее, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. — Иногда я жалею о том, что не бедна. Мое состояние не приносит мне ничего, кроме несчастий.
— Со временем вы перестанете так думать. По крайней мере теперь вам, как моей жене, не грозит стать жертвой очередного охотника за приданым.
Она посмотрела на Гидеона с любопытством:
— Разве мысль о том, что вы теперь владелец моего состояния, не приятна вам? Вы так и не спросили, сколько я стою.
"
"— Я знаю, чего вы стоите, — ответил он резко и шагнул к ней. — Ваши достоинства не имеют отношения ни к фунтам, ни к шиллингам, ни к пенсам. Вы бесценны.
— Мало кто с вами согласился бы.
— Значит, у них меньше мозгов, чем Господь отпустил блохе.
Она смотрела в его горящие глаза и не могла отвести взгляд. У нее перехватило дыхание. Тепло наполняло ее и, словно лава, скатывалось в низ живота.
