— Я должен отвезти тебя в Пенрин, — сказал Гидеон.
Он обнял ее за талию, поднял и усадил верхом на Хана.
Она засмеялась, затаив дыхание, и быстро, со сноровкой прирожденной наездницы, выправилась в седле.
— Похоже, мне слова не давали.
— Еще бы! — Он сделал вид, будто не заметил ее удивленного взгляда, и, обернувшись к сэру Джону, вновь пожал ему руку. — Приходите ко мне завтра, и мы все расставим по полочкам.
— Желаю вам хорошо провести день, сэр Гидеон, леди Чариз."
"В глазах судьи плясали озорные огоньки.
Очевидно, он не забыл, что такое быть молодоженом.
Гидеон сунул ногу в стремя и перекинул другую ногу через круп коня. Конь заплясал под весом двух седоков, но Гидеон быстро привел его в чувство.
Чариз сидела в седле перед Гидеоном, прислонившись спиной к предплечью мужа. Юбки ее закрывали бок коня, струились каскадом. Гидеон купался в ароматном тепле. Она была без шляпы, и бронзовые пряди щекотали ему подбородок.
Взмахом руки поблагодарив Акаша, который наблюдал за ними с едва заметной улыбкой, Гидеон пустил Хана в легкий галоп по тропинке, ведущей в Пенрин.
— Это самоуправство, — сказала Чариз довольно сухо, когда они отъехали от толпы.
Он засмеялся и крепче обнял ее.
— Черный Джек живет в моей крови, верно?
Он пустил коня шагом. Желание скорее добраться домой и получить подтверждение того, что она принадлежит ему, лихорадило кровь. Но он не был варваром, даже если сейчас и ощущал себя таковым. Им надо поговорить, прежде чем он уложит ее в кровать.
Чариз посмотрела ему в глаза:
— Значит ли это все, что ты больше не хочешь меня прогонять?
Гидеон почувствовал, что краснеет.
— Я никогда не собирался тебя прогонять.
— И тем не менее это входило — входит—в твои планы.
Она не позволит ему увернуться от этого разговора. Он знал, что ему придется положить сердце к ее ногам. Видит Бог, это его долг. До сих пор он вел себя с ней как самовлюбленный болван.
— Да, именно это нам предстоит обсудить.
Чариз вскинула брови:
— Да?
— Я думаю… Мне кажется… Я надеюсь…
Гидеон замолчал.
Черт, он лепечет, как не выучивший урок школьник. Он сделал глубокий вздох, попытавшись собраться с мыслями.
— Кажется, я преодолел свою… проблему.
Он никогда не пытался выразить словами тот ужас, который душил его, когда в голове у него начинали завывать призраки Рангапинди. Про себя он всегда называл свой недуг демонами, но сейчас, в ясном свете дня, это описание казалось ему слишком мелодраматичным.
— Я знаю, — сказала Чариз.
