Этот привлекательный заботливый джентльмен касался ее, но это ровным счетом ничего не значило. Сэр Гидеон находился от нее в нескольких шагах, но от одного его присутствия у нее перехватывало дыхание.
Как это случилось? Голова у нее шла кругом. Тщетно она пыталась подавить непредсказуемые реакции. В бальных залах и салонах она встречала многих мужчин, интересных, утонченных и внимательных. Но ни один не оказывал на нее такого влияния, как этот молчаливый черноволосый Адонис с блестящими глазами и мрачной аурой.
Ее пугали чувства, которые он возбуждал в ней.
Отвечая на вопросы Акаша, касающиеся ее травм, она продолжала смотреть на сэра Гидеона. Он держал кружку с элем, к которому так и не прикоснулся. Она смотрела на его руки и представляла себе, будто они касаются ее. Хотя он ни разу не взял ее под руку.
Она бесстыдно любовалась им. Суровая красота его лица, безупречность черт наводили на мысль о рыцарях-крестоносцах. Рот его можно было бы назвать лишь волевым, если бы не чуть припухлая нижняя губа — признак чувственности.
С него можно было бы лепить святого, если бы не глаза.
В этих горящих глазах не было святости.
Они были черными и бездонными. Исполненными страстей и боли.
И гнева.
Все потому, что кто-то посмел обидеть ее.
Чариз была тронута до глубины души, и все же она должна бежать от них. Очень многое зависело от того, сумеет ли она сохранить свое имя в тайне.
Но сознание того, что такое замечательное создание, как сэр Гидеон Тревитик, так решительно встало на ее сторону, должно было воодушевить ее, поддержать в ней позорно слабеющую решимость.
Гидеон встретился с ней глазами, и в его взгляде она прочла предостережение. Он встал и подошел к окну.
Чариз уставилась на его спину. Он не произнес ни слова, но взгляд его сообщал: «Держись от меня подальше».
Акаш что-то делал с ее запястьем. Боль почти прошла. Даже ребра перестали ныть. Внезапно ей вспомнилось темное стойло, в котором вчера ночью ее нашел Гидеон.
Если бы не он, если бы не помощь Акаша, страшно было подумать, как бы она себя сейчас чувствовала.
Интуиция подсказывала ей, что Гидеону, рыцарю без страха и упрека, она могла бы безбоязненно вверить свою жизнь. Все рассказать ему и отдаться на его милость.
Но Чариз ничего о нем не знала. Слишком велик был риск. Если сэр Гидеон передаст ее властям, сводные братья тут же примчатся в Портсмут, и она снова окажется в их власти.
