Надо продолжать путь. Придется принять ненавистный опий. И выстоять в одинокой схватке с ужасающими видениями.
— Не надо… гостиницы. Дай опийной настойки, Талливер.
— Есть, начальник.
Они ехали весь день. Наступила ночь, сэр Гидеон спал как убитый. Он лежал на скамье, слишком короткой для него, в неудобной позе. Веки его были плотно сжаты, мышцы вокруг глаз напряжены, губы побелели от напряжения."
"Чариз отвернулась и невидящим взглядом уставилась в темноту. Кем были те люди, которым она вверила свою судьбу? Талливер, который со стоическим спокойствием смотрел беде в лицо… Акаш, умный, загадочный, словно некий заморский идол.
Сэр Гидеон…
Чариз приказала своему своенравному сердцу не трепетать при одной мысли о своем спасителе. Но с тем же успехом она могла приказать солнцу не подниматься в урочный час. С каждой минутой, проведенной в его обществе, Чариз все больше затягивало в сети того чувства, которое она испытывала, стоило ей лишь взглянуть на этого человека.
Сводные братья держали ее в изоляции несколько месяцев.
Она не видела ни одной газеты, не получала писем. Не имела представления о том, что происходит в мире.
Если сэр Гидеон недавно вернулся из Индии, то некоторые вещи, вначале казавшиеся ей непонятными, находили простое объяснение. Его загар. Присутствие Акаша. Даже его болезнь. Возможно, он подхватил какое-то тропическое заболевание.
Чариз потрясли его страдания. Гидеон Трепитик, ее единственная защита от сводных братьев, тяжело болен. Но чем именно? Что за недуг с такой стремительностью превращал его из неукротимого ангела мщения в дрожащую развалину?
На рассвете сэр Гидеон слегка пошевелился, но и этого движения оказалось достаточно, чтобы проснулась Чариз.
Она открыла воспаленные глаза и снова почувствовала острую боль во всем теле. Чариз то и дело посматривала на сэра Гидеона, приступов у него больше не было.
Не глядя на нее, сэр Гидеон застонал. Устало потер ладонью лоб. Чариз ощущала неловкость от того, что они с сэром Гидеоном делили тесное пространство салона.
Она отвернулась к окну, подняла экран и увидела безлюдную пустошь.
Все признаки цивилизации остались позади, на расстоянии многих миль. Эти продуваемые всеми ветрами пустоши наводили тоску и страх на женщину, которая могла положиться лишь на своих попутчиков, абсолютно о них не зная. Чариз напомнила себе о том, что должна лишь радоваться тому, как складываются обстоятельства, ибо сводным братьям будет непросто выследить ее в этой глуши.
