— А вы?
Он нахмурился, словно напоминание о его болезни раздражало его.
— Я вполне здоров, спасибо.
Он отвернулся, давая ей понять, что ему не нравится, когда интересуются его здоровьем.
— Вы должны отдохнуть и набраться сил. Я пришлю к вам миссис Полетт после того, как мы поедим. Она не Акаш, но кое-что смыслит в народной медицине.
— Спасибо."
"Чариз почувствовала, что Гидеон хочет как можно скорее передать ее заботам других людей. Но не это пугало Чариз, а то, как сильно его взгляд или сказанное им слово влияло на ее эмоции.
Она пыталась возвести барьеры между ним и собой ради самосохранения, но барьеры рушились во мгновение ока, стоило ей посмотреть на него.
Чариз опять чихнула и пробормотала «спасибо», принимая носовой платок, который протянул Гидеон. Он мерил шагами комнату, поднимая случайно попадавшиеся ему под руку предметы и рассматривая их так, словно видит впервые.
Как странно, что в собственном доме он чувствует себя непрошеным гостем. Что-то его мучает.
Дверь открылась, и в комнату вошла девушка с подносом.
Чашки были от разных сервизов. Одна из мейсенского фарфора, другая — из севрского. Обе были изысканно элегантны. Когда-то в Пенрине жил кто-то, кто обладал и вкусом, и средствами.
На подносе стояла тарелка с грубо нарезанными сандвичами с сыром. У Чариз заурчало в животе.
Сэр Гидеон переставил с места на место стоявший на подоконнике мраморный бюст Платона и обратился к горничной:
— Как тебя зовут, девушка?
— Доркас, сэр Гидеон. — Она присела в реверансе.
— Я внучка Полетта. Вы, должно быть, не помните меня, сэр, но я вас помню, хотя мне было всего пять лет, когда вы уехали.
— Ты сбивала масло для своей матери.
— Да, сэр. — Девушка зарделась от удивления и удовольствия. — Забавно, что вы меня помните.
Гидеон кивнул в сторону Чариз:
— Мисс Уотсон нужна горничная. Ты не хотела бы помочь, Доркас?
Девушка присела в реверансе перед Чариз.
— О да, мисс. Ноя никогда не служила горничной у леди.
— Уверена, ты прекрасно справишься, Доркас, — сказала Чариз.
— Спасибо, мисс. Спасибо.
Когда Доркас ушла, Гидеон бросил взгляд на Чариз:
— Вначале она будет неуклюжей, но ребенком все схватывала налету. Думаю, она быстро всему научится.
— Благодарю вас за заботу обо мне. Вы очень добры. Мои сводные… Мои братья… — Чариз умолкла. «Надо следить за своим языком, — подумала она. — чтобы себя не выдать». — Мои братья лишили меня горничной, и последние несколько недель мне приходилось обходиться без нее.
