Он мрачно улыбнулся:
— Подозреваю, что мужчины, которые ухаживали за вами, не были младшими сыновьями без перспектив. Я был намного младше и намного беднее тех, с кем вместе учился.
Будь он другим, будь у него другая жизнь, он непременно оказался бы среди тех, кто ухаживал за ней. Он непроизвольно вытянулся, словно физически сопротивлялся этой запретной мысли. Выбившийся из косы локон, подхваченный ветром, упал на ее губы. И снова Гидеона потряс острый приступ желания.
Дыхание его участилось. Наконец он справился с собой и пошел вперед, чтобы спуститься по тропинке первым на случай, если какой-то камень расшатался.
Он знал, что побежден.
— Смотрите под ноги. Спуск крутой, а сегодня вы уже использовали по крайней мере три из своих девяти жизней.
— Спасибо, — поблагодарила Чариз. — Я знаю, что я для вас настоящее испытание.
Она понятия не имела, какое она для него испытание, и дай Бог, чтобы оставалась в неведении и дальше. От желания схватить ее в объятия сводило мышцы, а сердце стучало так, как когда она чуть было не упала вниз.
Только на этот раз причиной его состояния был не страх, а похоть.
Вспомнив о том, как она чуть не упала, Гидеон замедлил шаг. Он с трудом подавил желание схватить ее руку на случай, если она споткнется. Но он не мог рисковать, провоцируя очередной приступ. Он проклинал себя и свое влечение.
Чариз спустилась на песок неподалеку от него и подошла к морю. В ярком свете ясного дня красота ее была броской, захватывающей дух.
— Так вы отправились в Индию, чтобы нажить себе состояние?
Опять вопросы, черт их дери.
— Мне представилась возможность, и я уехал.
Гидеон стал прохаживаться по песку, Чариз шла рядом. Она прижимала юбку ладонями, чтобы ветер не приподнимал ее, но Гидеон успел насладиться захватывающим зрелищем ее стройных лодыжек и икр. Он на миг закрыл глаза, моля Бога о том, чтобы дал ему сил. Она убьет его.
— Вы работали на Ост-Индскую компанию?
— Мой талант к языкам привлек внимание людей, наделенных властью.
Они решили, что я могу быть им полезен.
— В качестве торговца?
Она наклонилась, чтобы поднять ракушку, и от этого движения платье ее приподнялось. Он остановился, чтобы полюбоваться ею, и ту же пожалел об этом. Сжав кулаки, Гидеон боролся с искушением задрать ей юбки и заняться чем-то куда более приятным, чем сбор ракушек.
— Скорее как посредник.
Он не хотел говорить ей, что был шпионом. Если она захочет узнать правду, то сделает это без труда.
