— Вы хотите видеть ее, начальник?
— Не сейчас. Скажи ей, что я хочу поговорить с ней перед ужином в библиотеке. А тем временем распорядись, чтобы сундуки моей матери перенесли в ее комнату, и вели горничным сжечь тряпье, которое она носит.
— Что ей сказать об этих жуликах?
Гидеон смотрел на опустевшую дорогу. Феликс, Хьюберт и не по своей воле присоединившийся к ним сэр Джон уехали. Когда он ответил Талливеру, в голосе его звучала решимость.
— Скажи ей, что я сделаю все, чтобы оградить ее от опасности. Ей не о чем беспокоиться.
И, почувствовав внезапный прилив энергии, Гидеон спрыгнул со ступеней. Свернув налево через каменную арку, он вышел на обдуваемый всеми ветрами обрыв.
Глава 10
Живот у Чариз сводило от нервного напряжения, когда она шла в библиотеку. Сегодня днем, находясь в тайном укрытии, она слышала, как Гидеон поставил на место Хьюберта с Феликсом, и про себя вознесла хвалу его уму и храбрости. Но как встретит он ее сейчас, узнав, что она самая богатая наследница в Англии. Увидит ли она жадный блеск в его глазах, как видела его в глазах многих мужчин до него?
Или, что еще хуже, увидит в его глазах презрение при воспоминании о том, как она бросилась ему в объятия?
У дверей библиотеки она помедлила, прежде чем войти.
Смелее, Чариз.
Расправив плечи, Чариз вытерла о юбку влажные ладони и тихо вошла в сумрачную, плохо освещенную библиотеку."
"Гидеон не сразу заметил ее. Точеные черты его лица подсвечивало пламя. Он был одет более строго, чем обычно: в темно-синий сюртук и песочного цвета брюки.
Стыд душил ее. Но Гидеон был так близко, и она ощущала такую острую потребность почувствовать его объятия. И был один безумный миг, когда ей показалось, что он хочет ее так же, как и она его.
Какая же она дура. Жалкая сентиментальная дура.
Гидеон медленно поднял глаза.
— Добрый вечер, леди Чариз, — спокойно произнес он.
— Добрый вечер.
Глаза у Гидеона округлились, когда она вошла в круг света, очерченный свечами в канделябре, и он наконец смог ее разглядеть. На ней был лучший наряд его матери.
Широкая лента из голубого шелка охватывала под грудью тонкое белое платье. Волосы были распущены и ниспадали на плечи.
Пламя в черных глазах Гидеона разожгло в ней ответный огонь.
— Прошу прощения, что не сказала вам, кто я. Мое наследство делает мужчин жадными.
— Не важно.
Гидеон оперся одной затянутой в перчатку рукой о каминную полку. Обманчивая вспышка желания в его взгляде погасла. Выражение его было спокойным, даже безучастным.
