— Я же у тебя бизнесмен, а бизнесмен должен ходить в дорогой обуви.
При слове «бизнесмен» меня слегка передернуло, и я с трудом удержала себя от того, чтобы не высказать Валиду все, что я думаю по этому поводу.
— Конечно, любимый. Конечно, — только и произнесла я.
— В нашей стране о достатке мужчины судят по его обуви. Если ты не можешь позволить себе купить хорошие ботинки, значит — ты нищий. Можно ходить в штанах с дырками, но если ты носишь дорогие ботинки, значит — ты состоятельный человек.
— Боже мой, как же у вас все не по‑людски, — заметила я, но муж проигнорировал мое замечание.
— Я подумал о том, что у такой красавицы с белоснежной кожей и светлыми волосами должен быть только состоятельный муж‑бизнесмен, такой, как я.
— Надо же, как у вас все просто, купил ботинки — и ты уже крутой. Можно сказать, олигарх. И это ерунда, что за душой ни копейки и ты сигареты стреляешь, главное, что у тебя дорогая обувь. Получается, что если у тебя крутые ботинки, то весь мир лежит у твоих ног.
Мой муж вновь не понял мой тонкий юмор, и я продолжила:
— Знаешь, а у нас состоятельность человека определяется не по ботинкам.
Важно, какое социальное положение этот человек занимает, сколько зарабатывает, какой у него ежегодный доход, какой недвижимостью он владеет. А у вас все так просто: купил ботинки и попал в разряд богачей.
— Я рад, что тебе понравились мои ботинки, — улыбнулся Валид и протянул мне поролоновую губку. — Это я тебе купил.
— Мне? Зачем?
— Ботинки дорогие. Их нужно чистить.
— А ты хочешь, чтобы я их чистила? — захлопала я глазами.
— Хочу. Ты же моя жена и должна за мной ухаживать. Не забывай, что у тебя муж — бизнесмен.
Увидев на моем лице раздражение, Валид с особой важностью добавил:
— Вот увидишь, скоро у нас все будет хорошо. Я буду стараться сделать тебя счастливой.
— А как же Надя? — Я не могла не задать вопрос, который волновал меня больше всего.
— Надя купит себе другого мужчину. Сегодня утром я хотел тебя позлить и просто пошутил. Мне хотелось проверить, насколько ты ревнива.
— Надо же, как ты уже все переиграл, а ведь утром ты убеждал меня совсем в обратном. Ты говорил, что хочешь позлить Надю. А меня‑то что злить, у меня в Египте и так жизнь не сахар. Мне тяжело, понимаешь?
— Почему тебе тяжело, ведь у тебя есть я?
— В том‑то и дело, что если бы не ты, то мне бы здесь вообще нечего было делать. Я и не думала, что будет так тяжело в чужой, мусульманской стране. А тут еще ты со своей Надей.
