Пленница Лютого

А мужчина ведёт себя так, словно ничего не было, не он меня похищал. Идеально отрыгивает свою роль, даже никак не отвечает за то, что толкаю и бью его, не обрывает.

Бесит.

– Помнишь, как тормозить нужно? – спрашивает участливо, помогает надеть лыжи. Надавливаю пяткой, фиксируя ботинок в лыжне. Уверенно киваю, не настолько плохи мои знания. – Хорошо. Я буду рядом, помогу, если что.

Лютый ведёт нас без очереди к подъемнику, придерживает за талию, когда нас цепляют. Удивительно, ведь даже его голос меняется, никаких приказных ноток.

«Хоть к ране прикладывай» как повторяла моя мама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Только это бесит, а не подкупает. Сталкер ведёт себя так на показ, никогда подобного участия не проявлял ко мне. А теперь… Сильнее сжимаю в руках палки, хотя так и тянет случайно пырнуть мужчину острым концом.

– Это лучший уровень, дальше костоломка, сплошной лёд. Не будем рисковать, правда?

– Конечно.

Поправляю шапку, которая лезет в глаза, отъезжаю чуть в сторону.

Ветер шумит в ушах, бьет хлопьями снега в лицо. Холод кусается и разжигает огонь одновременно. Забытое чувство свободы возвращается, пьянит, кружит голову.

Я лечу вниз.

Почти парю в воздухе, объезжая других отдыхающих.

Это прекрасно.

Это лучшее, что было в этом году.

Я выворачиваю ступни внутрь, начиная тормозить в конце склона, сворачиваю к месту, где почти никого нет.

– Кристина…

– Ты видел? – перебиваю, прикладываю дрожащие ладони к лицу. – Видел, как я ехала?

– Видел, блядь."

"– Не ругайся, пожалуйста. Я… Я летела, неслась. Это было так здорово. Прямо… Пошли скорее, я ещё раз хочу. Или ты здесь подождёшь?

– С тобой пойду. Но если хоть раз свалишься, отправишься домой, будет тебе постельный режим.

– Не нужно меня учить, ладно? – произношу на удивление твердо, повторяя, что передо мной не сталкер, а давний знакомый. – Я сама разберусь, что мне нужно делать, Лёша.

Я буквально заставляю себя произнести это ненавистное имя, которое кажется невообразимо чужим. Но срабатывает, потому что Лютый кивает, возвращая на лицо маску улыбки.

– Конечно, извини, я просто очень беспокоюсь о тебе. А если ты себе что-то сломаешь?

– Будешь носить мне мандаринки в больницу.