Пленница Лютого

По адекватным моментам, когда не нужно переживать о каждом слове, обрываться и контролировать себя. Хотя сегодня я и так перешла многие грани, а Лютый не остановил.

Ладонь мужчины двигается, и я привычно напрягаюсь. Но Лютый сдвигает пальцы на мое колено, ласково обводит по кругу, едва касаясь. Невесомая ласка.

Я упираюсь виском в подголовник, смотрю глаза в глаза, ожидая действий мужчины. Что он сделает? Насколько далеко зайдёт в том, чтобы победить?

Как далеко я зайду?

Азарт захватывает, искрит под кожей, вызывая ажиотаж.

Свободной рукой мужчина тянется ко мне, накрывает мою скулу. И всё. Просто трогает, так невинно и просто, что я едва сдерживаю разочарованный вздох. Я другого хочу. Более властных движений, доказывающих кому я принадлежу.

Мы молчим.

И это та тишина, с которой мне хочется поскорее расстаться. Неловкая, сложная. Я не знаю о чем мне говорить с этой версией мужчины, горло сковывает волнением, дыхание слишком ровное – этим и раздражает.

Задерживаю дыхание, когда мужчина тянется ко мне с поцелуем. Наконец-то! Пусть движения мягкие, едва кусает, едва использует язык… Черт с ним, это всё равно приятно. Мучительно медленно, заставляя желать большего, прекратить эту игру так быстро.

Я тянусь навстречу, упираюсь ладошкой в плечо, позволяю делать всё. Что угодно, давай, Лютый, я вся открыта, вся сейчас принадлежу тебе. Но он не пользуется возможностью.

Рычу внутри, всё не так. Почему нельзя подвинуть ладонь чуть выше, на грани, заставляя сгорать от ожидания. Почему такое ровное дыхание, словно ничего не происходит?

Я закрываю глаза, жмурюсь, стараясь представить что-то другое. Он и я. Я и он. Лютый. Это его мучение, одно из тех, когда я не признавалась в своих желаниях. Его испытание.

Думаю об этом, и пульсация внизу живота появляется. Сладкая и томительная, растекающаяся эхом по всему телу. Нарастает в ожидании, когда Лютый поменяет ритм, как всегда делает.

Но Лёша, сукин сын, действует размеренно, на минимальной скорости. Он даже под платье моё не забирается! Не говорит пошлости сквозь поцелуй, не давит на затылок. Он словно и вовсе меня не трогает, не держит. Если немного податься назад, то я выскользну от него прикосновений.

– Ты не против? – он отрывается от меня, проводит языком по губам. Своим, не моим! И опускает взгляд на мои ноги. – Я не хочу давить.

А я хочу его придушить.