Пленница

Поэтому я спрыгиваю с барной стойки и, как есть, снизу голенькая подбегаю к нему, обнимаю. Он слегка мешкает, потом не грубо отстраняет, но я снова прижимаюсь.

Опять волнение.

- Адам, - произношу я буквально полушепотом, но он слышит. Его настоящее имя слетает с губ само собой, отец всегда говорил только «Алтай», и у меня язык не поворачивается назвать его сейчас также. - Я шлюха?

Он не понимает. Он вообще меня часто не понимает, мелькает мысль, что возможно дело не в нем.

В свете фонарей я вижу легкий румянец на его щеках, да и вообще черты лица расслаблены.

Нет возрастных складок у рта и между бровей, из-за которых я никак не могла осознать, что ему только тридцать один.

- Позавчера ты была девственницей, - отшучивается он, и я ошарашенно таю от его игривого тона. - Так быстро невозможно переобуться.

Я указываю на барную стойку.

- Не бросай меня сейчас. Пожалуйста, поговори со мной о том, что сейчас случилось.

- Эм. Хорошо. Давай поговорим. Мы занимались любовью. Кончили. Надо помыться и поесть.

Я думаю, мы занимались чем угодно, но не любовью в моем представлении, но я это не комментирую.

- Я эмоционально разбита. Ты все время уходишь после близости.

Быстро вытираю глаза.

- Все же больно?

- Нет, - злюсь. - Я все еще возбуждена. И я запуталась окончательно.

- А. Давай продолжим, только с дороги помоюсь. Я тоже хочу тебя еще, - охотно.

Цепляюсь за плечо.

- Я тебе нравлюсь?

- Конечно.

Изо всех стараюсь игнорировать поврежденную кожу. Концентрируюсь только на его глазах.

Сейчас — не злых. Спокойных."

"- Спасибо тебе за цветы, они прекрасны. Мне было очень приятно, что ты обо мне подумал.

Коротко кивает, будто смутившись.

- Послушай. Я не очень по части разговоров и догадок, если тебе что-то нужно, скажи прямо. Я сделаю, если это в моих возможностях.

- То есть, мы продолжаем? Все в силе? Отношения.

- Вполне. Что тебя беспокоит?

- У нас долгая дурацкая история. Мой отец, он... я себе уже такого придумала.

Он громко вдыхает и кивает сам себе.

- Понял.

Ну да, два дня просидела в одиночестве, представляю, что у тебя в голове. - Он снова касается моей щеки. - Я был занят, как освободился, приехал, чтобы побыть с тобой. С моей стороны все в силе.

Помолчав, добавляет:

- Долгие дурацкие истории не мешают любви. Мы ведь обо всем договорились в субботу? Я не передумал. Но хочется уже перейти к полноценному сексу.

- Ладно. К полноценному. Окей. А это что было тогда? Ничего себе, я чуть души не лишилась.

Он улыбается.