Пленница

А с ней что же тогда? Когда определения нет, то нет и чувства, это всем известно. Ему тоже, разумеется.

Когда Рада возвращается, Адам наблюдает, как она стряхивает дождевые капли с куртки. Её щёки раскраснелись от ветра, а волосы прилипли к лицу. Он говорит запросто:

- Сюда идет ураган. Я предлагаю тебе пересидеть его в Краснодаре.

Она пожимает плечами и без раздумий отвечает:

- Хорошо, как скажешь.

Глава 50

Рада

Красивая квартира и должно быть, с видом на реку Кубань. Адам любитель света и панорамных окон, поэтому я предвкушаю, что увижу.

В город мы приезжаем рано утром, Адам вручает ключи и немедленно отправляется в суд, а я спокойно захожу в подъезд, здороваюсь с консьержкой, поднимаюсь в лифте.

Наша квартира находится на предпоследнем этаже. Ну, разумеется.

Красивый современный подъезд, мощная входная дверь. Вставляю ключ в замок, поворачиваю. Все это на автомате, без каких-то особых эмоций. Я пытаюсь радоваться жизни и ценить то, что имею. Но ресурс как будто закончился. Все время хочется плакать, а когда я вижу его, то это желание становилось нестерпимым.

И я не могу винить ни в чем Адама, глупо злиться на волка за его инстинкты. Тем более, что я сама к нему пришла, а все стальное — последствия.

В день ареста мне как будто что-то подмешали. Я явно была не в себе, когда подписала признания, когда смотрела бой, когда занималась с Адамом любовью. А когда случилась беременность, впала в полный шок, но набралась смелости и обо всем рассказала.

Мы спокойно поговорили, он признался, что ему со мной охуенно, а я ответила, что тоже не хочу уезжать.

Я допустила ошибку, когда пошла в ближайшую клинику. Оказывается, все откуда-то знали, кто я, и с кем живу. Кто бы мог подумать, что первая дочка Филата станет такой на районе популярной! Разве я, поступая в универ, могла представить, что именно меня прославит?

Через три месяца беременность сорвалась, и меня это размазало. Размазало так, что я всю ночь горько прорыдала в больнице. А потом, рано утром, услышала, как переговаривается персонал во время пересменки.

Они обсуждали, что Алтая бог покарал, что нельзя делать то, что делает он, и оставаться безнаказанным. Они говорили, что не жалко. Я не знаю, кто именно растрындел всему свету о моем горе. Врачи, медсестры, девчонки из соседних палат... Тетушки кинулись названивать и уверять, что это знак, что к лучшему. Дескать, надо бежать от Алтая. Они все наперебой говорили мне про церковь. Они все как будто сговорились свести меня с ума.