Пленница

Спустя час я вспоминаю о его шраме, который как будто все это время не замечала. Он на месте, но я смотрела только в глаза, считывала мимику. Старалась... я не знаю, дотянуться, дотронуться.

Адам держится не грубо. Скорее, сдержанно. Если бы не он сам меня пригласил, я бы подумала, что он не хочет здесь находиться. И лишь когда мы прощаемся, ему снова нужно в суд, и я предлагаю встретиться вечером... Он ведь может остаться в квартире. Я буду рада.

Я буду рада.

Я правда буду рада.

Лишь когда я сама беру его за руку, он как будто мешкает и сомневается.

- Не могу, вечером надо быть в отеле.

- Но ты еще приедешь? Когда?

- Думаю, скоро.

Он довозит меня до торгового центра и уезжает. А я, побродив бесцельно среди витрин, никак не могу унять сердце. Я так сильно по нему соскучилась. Боже, как я по нему соскучилась.

Сажусь в такси, открываю нашу с ним переписку. Листаю. Так мало было сообщений за эти два месяца, все сплошь по делу. И как начать теперь? Как начать ни с того ни с сего? Может, у него уже другая появилась, не исключено.

Его ссадины на лице говорят о том, что бои продолжаются. Безумие это все. Я вспоминаю тот жуткий подвал, этих людей вокруг. Удары, кровь, крики. Моя жизнь в городе такая... тихая. Здесь люди другие. Легкие, беззаботные. Гуляют, хохочут, развлекаются. Молодежь, мои, ровесники. Они и не догадываются, что такие ужасы происходят совсем рядом. Не хотят становиться их частью, как и я когда-то.

Водитель такси болтает без остановки, прямо как в анекдоте.

Решившись, набираю сообщение:

«Представь. Сажусь сейчас в такси, водитель говорит — а я бизнес хочу начать».

«С тобой начать?»

Смеюсь! Он отвечает так быстро. С привычным странным юмором и налетом ревности.

«Нет, просто сообщил».

«Какой бизнес?»

«Что-то с перевозками связанное».

«Хм. Пусть начинает. Скажи, мы не против».

Смеюсь.

«Может, заедешь вечером?»

Набирает. Стирает. Снова пишет:

«Не получится».

Ночью уснуть не могу. Ну люблю я его. Боже. Люблю целиком и полностью. Не могу. Крошка в груди колючая. Бабочек так и нет, да нахер этих бабочек.

Так больно это все было, так страшно, а едва увидела и затопило. Все вспомнила. Его самого — такого жуткого и теплого. Потерянного, но при этом самого чуткого мужчину на свете. Ну как же так. Как сложно его любить. Но разлюбить, оказывается, вовсе невозможно.

Может, мы попробуем? Попробуем еще раз.