Пленница

Спустя двадцать мучительных минут, я начинаю бросать напряженные взгляды в сторону ресторана. Мы находимся в отдалении от станицы, чтобы завернуть сюда, пришлось сделать приличный крюк. Вокруг ни магазинов, ни ларьков, ни случайных прохожих. Одинокое красивое здание с панорамными окнами и совершенно пустая терраса - сумасшедших зажариться на ней не нашлось.

Пить хочется. Я быстро осматриваю заднее сиденье в поисках воды. Ничего. В двери Алтая воткнута пол-литровая бутылка минералки, но она, увы, пустая. Как же так! Кто в здравом уме в Тамани летом куда-то едет без воды? Открываю бардачок между сиденьями — зарядки для мобильников, складной нож, жвачка, спички.

.. Не то. Открываю бардачок напротив себя, там документы в файле, две пачки презервативов, одна из которых начатая.

О нет.

Прекрасно.

Просто замечательно!"

"Поразмыслим теперь о личной жизни этого изуродованного бандита. Видимо, она у него есть и вполне себе активная.

Женщины на свете тоже разные, кто-то согласен спать и с таким, как он. Ощущаю волну раздражения, потому что не понимаю их.

Просто не понимаю.

Ладно. Он взрослый человек, и имеет полное право возить с собой средства контрацепции. Как бы там ни было, пользоваться защитой — похвально. Все еще на волне сарказма я трижды хлопаю его сознательности. Какой молодец Алтай!

Бросаю взгляд на дверь ресторана, из которой никто не выходит, закатываю глаза.

Также в бардачке лежит пачка салфеток и связка ключей. Я достаю документы и начинаю ими обмахиваться, как веером.

Боже.

Да сколько можно обедать?

Стрелки часов будто замерли, я как сливочное масло на солнце растекаюсь по сиденью.

Губы сохнут, дышу прерывисто. Капли пота катятся между лопаток и по груди.

Какой ужас. На кого я похожа?

В какой-то момент думаю о том, как глупо мучаюсь. Зайди, попроси...

При этом понимаю, что не сделаю этого. Ни за что на свете. Умру скорее от гордости и обезвоживания. Почему? Из-за отца, который заглядывал в глаза Алтаю, и который согласился отдать ему дочь на неделю как гарант сделки.

Я помню, как Алтай смотрел на него — эта презрительная удовлетворенная насмешка будила внутри что-то яростное. И не хочу видеть ее снова.

Терплю почти два часа, после чего на террасу выходят двое. Алтай и Исса почти синхронно достают электронные сигареты.

Я подаюсь вперед. Они же в мою сторону не смотрят, более того, никуда не спешат. Им как будто все равно, что в мерседесе скоро будет труп молодой девушки. Монтажные перчатки, между прочим, остались дома.