Пленница

Под взглядом Алтая я традиционно опускаю глаза и произношу:

-Надеюсь, что не буду. Не хотелось бы. Хоть он и мэрских кровей.

-Да все нормально, Алтай. Че за кипишь вообще?! - врывается в разговор тот, кто меня хватал за руки. - Марат Рустамович, ну простите... Я этой суке говорил, блин, копам не звони. По-семейному разберемся. Гриха проспится и бодрячком будет, че, первый раз, что ли? А она…

Я потираю предплечья.

-Он меня схватил за плечи, я… просто испугалась.

Сын мэра. Закон мерфи. Мне конец.

-Че ты врешь? Схватили ее, ага, конечно!

-Это правда.

Клянусь, - это я говорю Алтаю, хоть и не решаюсь поймать его взгляд. - Возможно синяки будут.

-Черные! Новенькая уборщица у тебя фантазией не отделена. Бабла просить будет?..

-Покажи.

Алтай подходит так быстро, что я вздрагиваю. Бесцеремонно стягивает с меня толстовку. Его руки горячие, но я все равно снова вздрагиваю, когда он обхватывает запястье и ведет в сторону ближайшего фонаря.

Парень дергается в нашу сторону.

-Стоять! Кира, стереги.

Махина Кира занимает угрожающую позу и рычит. Мы с Алтаем подходим к источнику света, он запросто зажимает биту подмышкой, словно это не оружие, а спортивное снаряжение, как в общем-то и есть в действительности. Вот только вряд ли этот человек играет в бейсбол.

Испугавшись, я делаю глубокий вдох, после чего сглатываю осевший на языке терпкий аромат туалетной воды.

Алтай быстро рассматривает мои руки, возвращается к чуваку.

Я отворачиваюсь, не хочу смотреть. Откуда-то точно знаю, что будет.

Боже. Хочу помешать, но губы по-прежнему плотно сжаты: я не могу спорить с этим человеком, не хватает сил его одергивать.

А когда снова поднимаю глаза, парень согнут пополам, пытается отдышаться. Кира преданно смотрит на Алтая, который как ни в чем не бывало пытается разбудить Григория Горелова.

Решив помочь, я беру со стола стакан, зачерпываю воду из бассейна.

-Может аккуратно смочить ему…

Алтай берет стакан и бесцеремонно выплескивает воду на нос Григория.

-…лоб, - добавляю ее беззвучно.

Григорий переворачивается на живот, кашляет, кое-как присаживается.

Алтай по-отечески шлепает его по щеке.

-Гриша, ну ебнврот. Еще сдохни на моем участке.

-А я ваще где?..

-В звезде. Сверхновой. - Он поднимается на ноги, и как будто впервые немного расслабляется. Я против воли улыбаюсь грубой шутке, Алтай же будто впервые замечает бардак. Осматривается, качает головой.

-Марат Рустамович! Вы отцу только не звоните…- постанывает Гриша.