Пленница

Я опускаюсь на край кровати, перехватываю телефон другой рукой, стараясь говорить спокойнее и не думать о том, что папа утверждал, что они в Италии, а сам произнес «ола». Это испанское приветствие. Кругом ложь.

- Ты береги себя. Нельзя же так, - произношу ровно."

"- А как еще? Всех подвел, всем что-то должен. Что уж теперь. Как ты, доченька? Алтай пообещал, что отпустит тебя в воскресенье. Сразу прилетай в Стамбул, Лиза подберет отель.

- Ты сможешь меня встретить?

- Нет, но Лиза подскажет, как сделать шенген, чтобы ты потом могла прилететь к нам.

- Мы просто кинем людей и сбежим?

- Мы их не кидаем! - рявкает отец удивительно бодро для своего состояния. - Вся земля скоро будет у этого ублюдка Алтая! Тут невозможно ничего сделать!! Он все отжимает себе! Еще и дочку мою, подонок, испортил! Знал, как я люблю тебя, точно знал, как ты важна для меня. Ненавижу! Как я его ненавижу! Самое дорогое! Мы отыщем тебе мозгоправа, самого лучшего психолога...

***

Сообщение от Павла уже стало привычным стандартом: «Твоя семья в Испании, но ты не выезжала из страны.

Рада, найдись, тогда я смогу помочь».

Благодетель. И тем не менее морозец пробегает по коже. Значит, они искали меня через папу и выяснили, что я не с ним. Более того, они уже в курсе, что папа из Италии перебрался в Испанию.

Что если у них все же получится подать в розыск? Мысль о том, что меня могут задержать на границе и все же найти в чемодане наркотики, сжимает грудь, как железный обруч.

Я сижу на кровати, глядя в одну точку, пока тревога тихо не отступает на задний план.

Потом встаю и иду работать.

Накатывает осознание, что только здесь и я могу чувствовать себя в безопасности.

***

— Как вам повезло, девчонки, работать в таком месте! — замечает гостья отеля с улыбкой, обращаясь ко мне.

Я как раз собирала полотенца с лежаков. Механически выполняла простую работу, ярко представляя, как бы Алтай скрутил Павла парой резких, точных движений — точно как того братка у вагончика. Бац-бац!

И с ноги, желательно! Ба-бах!

Без колебаний, без единого лишнего жеста.

Внутри то и дело вспыхивала странная эйфория, от которой дыхание сбивалось. Помню, как эта сволочь, Павел, публично унизил меня на лекции. Тогда казалось, что это финиш и хуже быть не может. Три раза ха! В тот же вечер меня толкнули в метро так, что я едва не свалилась на рельсы. А на следующий день впечатали в стену в подъезде, передав «привет».

Я качаю головой, будто стряхивая эти мысли.